Устроившись рядом с Анной, я заказала самую лучшую, на мой замыленный взгляд пиццу, и мы ели ее, запивая колой. Я заметила, что те немногие клиенты и моя коллега, обслуживающая нас, исподтишка рассматривают мачеху. Это было понятно, пиццерия с ее дешевым меню и простым дизайном, привлекала только семей с маленькими детьми, да целомудренную непьющую молодежь, так что Анна с ее шубой, яркой внешностью и макияжем явно выделялась. И я поймала себя на мысли, что не особо и стесняюсь ее. Наоборот, мне приятно, что на нас обращают внимание.
— Ну, это вполне неплохое заведение, — сказала под конец Анна.
— С твоей работой не сравнится.
— Ой, где я только не работала в молодости, когда бросила универ, — махнула рукой мачеха. — Это только начало, если будешь стараться и искать себя, то найдешь классную любимую работу.
— Мне здесь в принципе неплохо, — неуверенно обвела я рукой помещение, будто пытаясь показать свою любовь к этому месту.
— Это хорошо, но мне кажется, ты слишком умная, достойна большего, чем торчать тут всю жизнь.
— Моя мама много лет работает библиотекарем, говорит, что простые профессии самые нужные.
— Это правда, — знала бы мама, что ненавистная ей Анна сейчас согласна с ее умными мыслями. — Но когда у тебя есть какие-то знания и умения, глупо ими не воспользоваться. Не обязательно становится кем-то известным, для библиотекаря тоже нужен талант. Я люблю книги, но никогда не отличалась усидчивостью, чтобы с ними работать.
— Ты намекаешь мне пойти по стопам мамы?
— Нет, но ты хорошо знаешь иностранные языки, разбираешься в литературе, почему бы не начать с этого.
— И как? — у меня действительно нет идей, куда я могу себя засунуть. Было бы классно работать переводчицей в каком-нибудь интересном месте, типа телевидения, или международных отношений, но как туда попасть?
— О чем думаешь? — отвлекает меня Анна.
Я озвучиваю ей свои мечты, и добавляю, что слишком скромная, чтобы лезть в такие места.
— Вот, начать нужно с этого. С поднятия самооценки и умения себя подать. Начни подрабатывать репетитором.
— А как это мне поможет?
— Увидишь результат у своих учеников — поймешь, что у тебя есть знания. Объясняя им материал, научишься четко и связно говорить, перестанешь стесняться. Иногда, чтобы развить скиллы, нужно делать довольно простые вещи, не обязательно горы сворачивать.
Аргументы Анны звучат убедительно. Для меня и в правду даже работа репетитором, наедине с одним учеником — уже вызов. Да уж, все предложения моей мачехи это реально какой-то испытание для меня. Но, с другой стороны, пока воплощение ее советов вреда мне не приносило. Только пользу.
— На репетиторстве будешь больше зарабатывать вместе с пиццерией, отложишь деньги на что-то классное.
— Да, — отвечаю я, а сама думаю о съеме квартиры. С тех пор, как я стала общаться с Анной, мне вдруг стало тесно жить с мамой. И не только из-за того, что я вынуждена врать ей, куда иду, но и из-за ощущения, что Анна свободна и независима, и я тоже хочу быть такой. А для этого надо бы для начала отделиться от родителей и начать содержать себя самой.
В зал выходит Ян.
— О Боже, мой перерыв уже закончился наверное, — спохватываюсь я.
Но Ян, проходя мимо, только говорит:
— Милена, еще пять минут.
— Да, спасибо, — скромно улыбаюсь я.
Когда Ян уходит, Анна наклоняется ко мне, и шепчет:
— Это он? Твой красавчик-возлюбленный?
Я сама уже точно не помню, когда стала посвящать мачеху во все подробности своей любви. Но как-то так вышло, что она знает о Яне и моих неловких попытках флиртовать с ним практически все. Иногда мне стыдно, что я секретничаю с ней, а не с мамой, которая даже не в курсе о том, что у меня случились первые большие чувства. Я оправдываю себя тем, что разные вещи комфортно обсуждать с разными людьми. Это нормально в жизни. С мамой я тоже треплюсь о всяком таком, однокурсниках, подружках. И все же с Анной я веду глубокие беседы, а с мамой поверхностные, и мне не дает это покоя.
— Да, это он, — я стараюсь не улыбаться слишком широко.
— Он очень даже ничего, я бы сама в него влюбилась, если бы была моложе. А так я старовата.
— Перестань, — я толкаю ее и закусываю губу.
— Что? — она слегка приобнимает меня, и мы смеемся.
В этот момент Ян снова проходит мимо нас.
— Не смотри на него, — шепчу я мачехе.
— Да, а то еще смутится. Две красотки его рассматривают.
Мы снова начинаем заливаться смехом, Ян явно смотрит на нас как на дурочек, но мне почему-то все равно. Если я ему нравлюсь, то пусть принимает меня такой, какая я есть. Я тоже человек, и иногда глупо хихикаю и дурачусь с подружками. С мачехой.