Я вспоминаю слухи об Анне, на которых уже почти перестала зацикливаться, и думаю, что в мире все равно куча предрассудков, и люди найдут за что тебя осудить. Так что или ты ничего не делаешь, чтобы как можно дольше не попадать под придирки, или делаешь, и тогда, вероятно, кроме неприятностей, ты получишь еще и счастливую страницу своей жизни.
И все же я еще не Анна, так что решаю пока не делать резких движений в сторону наших с Яном возможных симпатий. Сейчас я еще не смогу вынести борьбы за саму себя, если что-то пойдет не так.
— Ты еще не рассказала маме про роль мачехи в твоей жизни?
Вопрос Вероники напоминает мне, что впереди меня таки может ждать битва, которой я боюсь больше всего.
— Нет, но не волнуйся, — поспешно говорю я. — Тебя я не втягиваю. В последние разы просила отца прикрыть.
— И что он обо всем этом думает?
— Не знаю, — действительно, я попросила его сказать, будто мы виделись с ним, и он согласился, не задавая вопросов. — Думаю, он понимает ситуацию, понимает меня. Наверное, ему было бы проще, чтобы мама вообще не узнала никогда, а то еще к нему придет скандалить, что он не уберег меня от мачехи.
— Да, или он просто понимает, что любой брак — это не навсегда.
— Что?
— Анна может уйти от него, а значит, и от тебя. Нафига ты ей без твоего отца? Это будучи с ним она может играть в маму, а после развода зачем ей это? — жестко говорит Вероника.
Я ничего не отвечаю, но мне становится страшно. Зря я таки начала доверять Анне. Вдруг это и вправду не навсегда? Вдруг без отца я ей не нужна? Ведь нет никаких гарантий, что они будут жить вместе до смерти. И примет ли меня мама назад, если все так и будет: Анна уйдет и от папы, и от меня заодно?
Вечером я лежу в кровати. Книга раскрыта на самом интересном месте, но я не читаю, а тупо смотрю в потолок. Меня еще никто не бросил, но мне уже плохо. В конце концов я пишу Анне и предлагаю встретиться в ближайшее время. Потом стираю сообщение. Наверное, я не хочу знать ответ, если все же решусь спросить у нее. Да и смысл, будущего никто не знает. Только поставлю ее в неловкое положение, или обижу.
Мама заходит в комнату и, подвинув стул, садится.
— Милена, как у тебя дела?
— Все хорошо, — притворяюсь я.
— Я волнуюсь за тебя в последнее время.
— Почему? — я сажусь на кровати. Неужели она все знает?
— Ты поменялась. Стала краситься, ярко одеваться, по-другому разговариваешь и ведешь себя.
— А, это… — выдыхаю я. — Ты думаешь, я попала в плохую компанию?
— Не знаю. То есть вряд ли, но я переживаю, что ты попадешь под влияние всего это нынешнего разврата в мире. Это же ужас, что сейчас происходит. Трансвеститы, свободная смена половых партнеров, наркотики…
— Мааам, — перебиваю я ее, почти закатив глаза. — Это жизнь, почему ты все время так нервничаешь из-за того, что тебя даже не касается.
— Это может меня коснуться, если моя дочь свернет не туда. И хоть ты уже взрослая, я все-таки какой-то авторитет для тебя, и пытаюсь научить тебя, как правильно прожить эту жизнь.
Я ненавидела такие разговоры. С мамой можно было классно потрепаться о книгах, классических фильмах, искусстве, каких-то бытовых мелочах, но иногда ее заносило, и она включала типичного библиотекаря в сером строгом костюме. И так было всегда. Помню эпизод из моего детства, когда мы с подружкой хотели поиграть в роды. Без какого-то сексуального оттенка и раздевания, просто разыграть сцену, увиденную в сериале по телику. Мама об этом узнала, и почти обвинила ту девочку в разврате, хотя идея была наша общая. Потом со мной еще долго велись беседы о приличных и неприличных играх.
Хотя мама и считает, что знает о моей жизни все, я не рассказываю ей о самом сокровенном. Она может не понять, или осудить, или обесценить. Или, что наиболее вероятно, начнет читать очередную лекцию.
— Мам, — снова поворачиваюсь я к ней. — Я просто взрослею, вот и все. Это же нормально, что люди меняются. Я больше не подросток, уже почти женщина, скоро универ закончу.
Такой ответ маму явно не особо устраивает, она слегка хмурится. Но потом ее лицо разглаживается.
— Конечно, ты права. Просто я иногда смотрю, что творят дети моих знакомых… Ну ладно, не будем об этом. Я верю, что ты порядочная девушка.
Мама внезапно меня обнимает, почти как в далеком детстве, это происходит так редко, и меня снова гложет вина за мое общение с Анной.