— Мам, — говорю я, набрав в легкие побольше воздуха.
— Да, — отвечает она, не высовывая головы из шкафа.
— Мне нужно тебе рассказать кое-что очень важное.
Мама наконец вылазит из шкафа и смотрит на меня.
— Что-то случилось? — задает она свой обычный вопрос.
Я не знаю, с чего начать. Вывалить на нее всю правду? А может, лучше вообще ничего не говорить? Я же все равно планирую съехать в сентябре. Смогу без проблем видеться с Анной, даже приглашать к себе в гости. И все же я знаю, что это не вариант. Город слишком маленький и тесный, всегда есть риск, что мама случайно увидит нас вместе, или кто-то увидит нас и доложит маме. Честно говоря, это чудо, что за весь этот год ничего такого все еще не случилось. Нет, лучше я расскажу маме сама, может, это как-то уменьшит мое предательство.
— Милена, о чем ты хотела поговорить? — мама снова собирается повернуться к шкафу.
Я решаю подготовить почву издалека, подсознательно рассчитывая, что в любой момент смогу переметнуться и огорошить маму новостью о будущем переезде, вместо разговоров о мачехе.
— Вот, эм, как ты оцениваешь наши с тобой отношения?
— В смысле?
Тут я, конечно, прокололась, ведь мама считает разговоры о чувствах пустой тратой времени. Но я не сдаюсь.
— Ну, ты чувствуешь, что мы с тобой близки? Чувствуешь, что я тебя люблю? — на самом деле единственное, что я хочу знать, это хорошая ли я дочь, и буду ли я дальше хорошей дочерью, если поступлю против маминой воли ради своего счастья.
— Да, конечно, — уверенно отвечает мама. — Мы же с тобой как подруги, я знаю, что ты мне доверяешь, и я тебе тоже. А почему ты спрашиваешь?
— Просто понимаешь, мне интересно, что ты подумаешь, если узнаешь, что в моей жизни есть еще один человек, с которым у меня такие же хорошие отношения, как и с тобой. Который мне так же близок.
— У тебя появился парень, ты об этом? Это же не тот с твоей бывшей работы?
— Нет, нет, это вообще не про парня, мама. В этом плане я пока свободна.
— Тогда о ком? — недоумевает мама. — Твой отец тебе, естественно, дорог, но с этим я смирилась.
Я смотрю в одну точку и вздыхаю. Она никогда мне этого не простит, точно. Если ей тяжело принять даже мое общение с папой. Но отступать уже слишком поздно. Мама наседает:
— Так кто это?
— Мам, — я смотрю ей прямо в глаза. — Это Анна.
Повисает пауза, которой я и ждала, потому что маме не свойственно начинать сразу кричать и срываться. Мы смотрим друг на друга.
— Анна? — наконец переспрашивает она. — То есть…
Мама не в силах договорить.
— Папина жена, — заканчиваю я.
— Я не понимаю, Милена, о чем ты, объясни нормально.
Я открываю рот, но мама не дает мне начать рассказ.
— Это она тебя к чему-то принудила, да? — теперь мама уже начинает повышать голос, с легкими истерическими нотками. — Она заставила тебя общаться с ней, наверное, чтобы похвастаться перед людьми, какая она потрясающая, с падчерицей дружит? Так ведь, так? Она тебя обижала? Шантажировала чем-то?
— Мама, — перебиваю я ее, почти крича. — Все не так, дай мне сказать.
Я рассказываю маме события от папиного дня рождения, до настоящего времени. Рассказываю про все, чем я занималась с мачехой, про шопинг, танцы, как благодаря ней я сменила стиль и поведение. Нет никакого смысла это скрывать. Все равно мама поймет что к чему, если не сейчас, то потом.
— Мам, она меня ни к чему не принуждала, я сама заинтересовалась ею, и хотела общаться. Не вини ее, потому что это все я.
Мамино лицо перекашивается.
— Ты? Но зачем, Милена? Зачем она тебе нужна? Ты можешь мне объяснить, почему ты так поступала?
— Я не знаю. Просто, Анна, она другая. Я всегда хотела дружить с такой женщиной, как она, — честно признаюсь я.
— То есть с проституткой! Ты это хотела сказать? Господи, я же была такой хорошей матерью, где я промахнулась в твоем воспитании? — заламывает мама руки.
— Мам, ты хорошая мать, и я люблю тебя. Но Анна тоже очень милая. И что тут такого, я же не отказываюсь от тебя.
— Ну спасибо, дорогая, что ты хотя бы не выкидываешь свою настоящую мать из своей жизни. Хотя после всего, что я услышала… Мало того, что ты с ней играла в дочки-матери, становилась похожей на нее, начала танцевать на шесте, так ты еще и врала мне! Ты сама услышь, как это звучит со стороны. Будто ты становишься такой же швалью, как и она!