— Знаешь что, — я тоже начинаю злиться. — Не оскорбляй ее, и меня тоже. Мне стыдно, что я врала тебе, это было неправильно, прости меня за это, пожалуйста. Но во всем остальном я не сделала ничего предосудительного. Общаться с мачехой и танцевать пол-дэнс — это не преступление.
— С моральной точки зрения это преступление. И вообще, почему ты за нее заступаешься?
— Потому что она не сделал ничего плохого. По отношению ко мне так точно.
— Ну чудесно, значит она у нас идеальная, а я плохая.
— Ты все переворачиваешь с ног на голову, мама. Я тебе час пытаюсь объяснить, что дело не в тебе, а во мне. Я повзрослела, мне хочется какого-то разнообразия, что ли, в общении с людьми.
— Значит так, — мама нависает надо мной, и мне кажется, будто она сейчас меня ударит, впервые в жизни. Но она только говорит негромко и четко: — Я не знаю, чего ты там хочешь, но я запрещаю тебе с ней общаться. Ты всегда будешь моим ребенком, только моим, и я не позволю, чтобы ты загубила себе жизнь.
— Я уже не ребенок.
Мама выходит из комнаты, проигнорировав мою последнюю реплику. Я потерянно сижу на диване. Хотя я и сделала то, что должна была, у меня есть подозрение, что на этом все не закончится. Тем более, что я не собиралась переставать общаться с Анной.
19
На следующее утро я со страхом встаю с постели. Весь вчерашний вечер мы с мамой провели в своих комнатах, не встречаясь даже на кухне. Так что я выхожу к завтраку с ожиданием нового конфликта, ведь очевидно, что мы не все еще до конца выяснили.
Мама в ванной, так что я рассчитываю быстро поесть, чтобы не столкнуться с ней, и не скандалить хотя бы с утра. Но когда я приступаю к оладьям, мамы заходит на кухню.
— Что-то ты рано встала, — замечает она. — У тебя же каникулы.
— Да, но нужно сделать некоторые дела.
— На шесте с Анной повисеть? — бросает мама.
— А ты почему не торопишься? Уже пол десятого, — я решаю не реагировать на ее колкости.
— Сегодня библиотека на час позже открывается. Из-за ремонта в читальном зале.
— Ясно.
Я молча ем. Мама наливает себе кофе, садиться рядом, кладет себе оладьи, поливает их вареньем. Отхлебнув из чашки, наконец говорит:
— Послушай, Милена, вчера я была не права, что так злилась на тебя из-за этой…
Я с трудом проглатываю кусок, и судорожно запиваю его чаем. Неужели мама поняла, что в моем общении с Анной нет ничего страшного? Пусть она и дальше будет о ней плохого мнения, но не устроит драмы из нашей дружбы? Я не могу поверить, что все закончится так быстро и хорошо.
— Да, я была не права, — продолжает мама. — Ты ни в чем не виновата. Это все Анна.
— Что?
— Понятное дело, что такая как Анна, детей любить не может.
— Я уже не ребенок, — опять напоминаю я.
— Ну это не столько важно, она никого, кроме себя, не любит.
— А папа?
— Вот, в этом и дело. Она не любит, она хочет, чтобы он принадлежал только ей. Поэтому она и затеяла эту возню с тобой.
— Я что-то не понимаю.
— Конечно, ты еще слишком молода, чтобы понять. Анна хочет, чтобы ты поссорилась со мной.
— Что? — я не могу осознать, что за бред только что услышала.
Но мама развивает свою теорию с абсолютно серьезным лицом.
— Анна же знает, что твой отец ушел от меня, а значит, у меня еще могут быть к нему чувства. Это, конечно, не так, — поспешно добавляет мама. — Но она боится, что он может вернуться ко мне, узнав, что я его еще люблю.
— А причем тут я?
— Да при том, — закатывает глаза мама, будто это понятно даже младенцу. — Меня и Сашу сейчас связываешь только ты. Мы можем с ним общаться из-за тебя, ты можешь рассказывать ему обо мне. И, по мнению Анны, так мы сможем снова сойтись. Поэтому она и взялась за тебя. Она знает, что я не прощу, если моя дочь проникнется мачехой. Пойми ты, Милена, она тобой воспользовалась, чтобы ты к ней привязалась. А потом ты рассоришься со мной, мы не будем близки, может, даже не будем общаться, и ее соперница окончательно уйдет с горизонтов.
Мама смотрит на меня почти с радостью.
— Мам, а тебе точно 47 лет? — не удерживаюсь я.
— Что? Это Анна тебя такому научила?
— Нет, при чем тут она. Просто ты придумала какую-то дичь, с чего ты взяла, что это так работает.
— Да что ты знаешь о жизни, любви, и браке?! — злится мама.
— Мало что, но все равно это звучит странно. Ты же никогда не общалась с Анной, с чего ты взяла, что она боится, что папа вернется к тебе, и что-то такое планирует?
— А с чего ты взяла, что я не права?