В конце концов, ненавидя себя за это, я начинаю созваниваться с Анной, пока мамы нет дома, или когда я на улице. В нашем общении с мачехой ничего не поменялось, нам все так же интересно и весело болтать друг с другом. И все же Анна несколько раз спрашивает, все ли у меня в порядке. Я снова ссылаюсь на занятость, усталость, у меня же репетиторство, лето самая горячая пора, хотя понимаю, что меня выдают не попытки избегать мачеху, а голос. Я сама чувствую, что говорю с ней с горечью, потому что знаю, что каждый раз должен стать последним. И все же, беру трубку, когда она звонит. Набираю сама, когда хочу чем-то поделиться, или просто скрасить редкие часы летнего безделья. Отвечаю на сообщения, присылаю фотки.
После того утреннего разговора мама больше не заводит тему коварной мачехи. Похоже, она поверила мне. А может она прекрасно знает, что все на самом деле не так в моих отношениях с Анной, но боится признаться самой себе, поэтому ей проще убедить себя, что ложь, как ее, про желание Анны нас рассорить, так и моя, про то, что я больше никогда с ней не заговорю, это правда.
Пока Анны не было в городе, я отвлекалась делами, но в первых числах августа она вернулась, и предложила мне встретиться, пойти на новую выставку в музее современного искусства. Она уверяла меня, что там будет вполне прилично, без обнаженки и прочего, что мы видели в первый раз. Анна любила современное искусство, и это снова вернуло меня к мыслям о моей матери, и к тому, что она говорит про людей, видящих что-то умное в таких музеях. Беда только в том, что с легкой руки мачехи я тоже начала увлекаться не только чем-то канонически умными и интеллектуальным.
Но главной причиной, по которой я согласилась, даже не успев подумать, было то, что я просто привыкла видеться с мачехой регулярно, как я вижусь с отцом, провожу время с мамой, с подругами, и это является обычной рутиной моей жизни, которая тем не менее, всегда доставляет радость — проводить время с семьей, с друзьями. И, как и все люди, я скучаю, когда мои близкие уезжают.
Был суббота, мама наводила порядок в прихожей, и она, конечно, заметила, что я надела приличное платье и навожу легкий макияж.
— Красавица моя, куда пойдешь сегодня? — спросила она, остановившись в открытых дверях моей комнаты.
Я замерла с карандашом для глаз в руке. Комплименты моей внешности — это не похоже на маму. У меня закралось подозрение, что она что-то чувствует. В конце концов, она моя мать, большинство матерей может уловить в своих детях то, что они хотели бы скрыть.
Я уже открыла было рот, чтобы сказать, что иду к своей новой ученице из очень богатой семьи, и хочу выглядеть прилично, но сразу сомкнула губы. Ложь стала настолько обыденной частью моей жизни, что мне даже не нужна подруга для прикрытия, чтобы что-то придумать. А какой в этом смысл? Все равно однажды мама узнает, что я виделась с Анной. И почему я должна это скрывать, в конце концов? Ведь я не делаю ничего плохого, и я уже взрослая. Я имею право общаться с кем хочу.
— Мам, — я поворачиваюсь к ней на крутящемся стуле. — Я иду с Анной в музей.
Я жалею о том, что сказала почти сразу, когда вижу шок в маминых глазах.
— Что? Но ты говорила, что больше не будешь с ней общаться. Ты обещала, Милена!
В этом раз мама не сдерживает эмоций. Ее крик не дает мне даже слова вставить.
— О чем мы с тобой говорили? Ты что, действительно дура? Она тебя использует, она не может просто хотеть пойти с тобой в музей, там явно какой-то подвох! Почему ты этого не понимаешь? Что с тобой такое? Господи, если бы я узнала об этом сразу, я бы пресекла вашу «дружбу» на корню. А теперь уже, видимо, поздно, ты, похоже, отупела, опустилась до ее уровня.
Я никогда не слышала от моей мамы такие слова в мой адрес. Никогда она не обзывала меня так. Обычно мы вдвоем обзывали других. Но теперь, когда наши мнения впервые в жизни разошлись, я поняла, какой она может быть. И это разозлило меня.
— Знаешь что, мама, — я тоже начинаю кричать, вскочив на ноги. — Я понимаю, что ты не можешь сдерживаться и не оскорблять ее, но не смей так называть меня. Я вообще-то твоя дочка. Это что с тобой такое, если ты так бесишься, когда тебе даже ничего не сделали.
— Да какая ты мне дочка после этого предательства!
— Ты же говорила, что не злишься на меня.
— Да, если бы ты перестала общаться с Анной, я готова была бы простить тебе весь этот год. Но ты продолжаешь, несмотря ни на что. И теперь у меня нет другого выбора, кроме как сказать тебе правду в лицо, что ты дура. И когда Анна предаст тебя, вышвырнет, то не приходи ко мне за утешениями, потому что ты заслужила это. Ты сама наломала дров, хотя я тебя предупреждала.