Мне начинает казаться, что теперь это уже не борьба за мое право на общение с мачехой, а за мое право в принципе вырасти наконец и жить свою жизнь. И я чувствую необходимость не сдаваться, и стоять на своем.
Я запираюсь в своей комнате, открываю на мобильном приложение банка и просматриваю свои накопленные финансы. Конечно, просто скандалить с мамой — это по-подростковому. Проще было бы съехать, отделиться финансово и жилищно, тогда у меня точно было бы право делать, что хочу. В интернете всегда дают такой совет молодежи, чьи родители не одобряют их действия. Но решит ли это мои проблемы? Ведь мы с мамой не чужие друг другу люди, что можно разъехаться и забыть. Вряд ли я смогу жить полноценно и счастливо, просто сбежав от нее. Все таки конфликты нужно пытаться решить еще и словами, особенно в моем случае, когда все так неоднозначно.
Я стучусь в мамину комнату.
— Да, — отзывается она.
Я захожу. Мама сидит на диване и читает книгу. Я подсаживаюсь к ней, забираю из ее рук роман, сжимаю ее ладони в своих, целую. Мама смотрит на меня с еще большим недоверием, и я сразу понимаю почему. У нас никогда не было принято не только говорить о чувствах, но и ярко проявлять их. Обниматься, плакать, держаться за руки, гладить друг друга, целовать — все это было только по какому-то поводу. Поэтому меня так поражала открытость Анны, когда она смеялась, плакала над фильмом, прижимала меня к себе каждую секунду. И вела себя так при всех людях, даже при малознакомых. Мама считала, что жить нужно почти с английской чопорностью, и я тоже не привыкла проявлять к кому-то, а особенно к ней, ласку.
Поэтому сейчас она, скорее всего, убедилась, что происходит что-то не то. Я отпускаю ее руку, и говорю:
— Мама, давай поговорим.
— Милена, мне кажется, нам не о чем говорить…
— Мам, просто, ну, успокойся на минутку. Выслушай меня. Ты должна попытаться понять меня.
— Ну уж нет, я могу понять многое, но не это.
Судя по жизненным убеждениям мамы, понять она как раз таки может не так уж много поступков, но я не сдаюсь.
— Слушай, я понимаю, что ты переживаешь, что Анна заменит мне тебя, ты ревнуешь, и ты имеешь на это право. Но я клянусь тебе, что это не так. Я не предпочту ее тебе, честно. Ты для меня лучшая мама, ты важна даже сейчас, когда я уже выросла.
— Тогда почему ты так упорно хочешь привести ее в свою жизнь? Если тебе всего хватает от меня.
— Мам, ну я же сказала, что Анна не станет мне второй мамой. Просто, люди не могут дать друг другу все. Ты можешь стараться, делать все возможное, но всегда будет то, что ты не додаешь другому человеку. Во всех отношениях, и родителей с детьми, и мужа с женой, и друзей. Поэтому и важно иметь побольше близких в своей жизни. Потому что каждый будет дополнять то, чего тебе не хватает от другого.
Весь этот монолог кажется мне очень логичным и жизненным, но маму он снова приводит в ярость.
— То есть ты хочешь сказать, что я тебе что-то не дала? Интересно, что же? Я была прекрасной матерью, приличным человеком, а что может тебе давать эта проститутка? Ах, ну да, как на шесте крутиться и сиськи на всеобщее обозрение в вырезе вываливать. Это очень важные умения в жизни, конечно, куда же матери до этого.
— Мам, ты судишь поверхностно. Есть вещи в общении, которые…
— Да какое с ней общение!
— Слушай, это жизнь, это нормально, никто не может быть идеальным. Я знаю, что тоже чего-то тебе не дала, не оправдала в чем-то твоих ожиданий. И абсолютно нормально, что когда я выросла, мама перестала быть для меня Богом, и мне хочется чего-то другого, расширять горизонты и круг общения.
— Да, знаешь, в одном ты права. Вот эти твои заявления про Анну, это перечеркнуло все мои надежды и ожидания. Я теперь не знаю, что и думать о тебе, о том, что из тебя выросло.
— Мама, — в отчаянии заламываю я руки. — Ну что здесь такого? Вот, например, бывает, что когда женщина выходит замуж, у нее очень хорошие отношения со свекровью, она ее считает второй мамой, даже называет так. И никто не считает это ненормальным.
— Я считаю это ненормальным! А уж если свекровь такая же как и твоя мачеха, так и подавно.