— Как вариант. Не заводи эту тему, она отойдет, начнет более трезво мыслить, и может, все наладится.
Какое-то время мы молчим. Я размышляю, насколько план Вероники удастся воплотить в жизнь. Потом она спрашивает:
— А ты мачехе-то про все это рассказывала?
— Нет.
— Почему? Может, она смогла бы помочь.
— Не знаю. Не хочу ее впутывать. Это вроде как между мной и мамой. И мне кажется… — я замолкаю.
— Что?
— Вдруг она сама предложит нам прекратить общение. Скажет, что так будет правильнее.
— Ты думаешь, она могла бы? — недоверчиво говорит Вероника.
— Думаю, да. Ты не знаешь ее, веришь в эти стереотипы про злую мачеху. Но Анна — порядочный человек. Она захочет, чтобы все было правильно. А правильно, это выбрать маму.
— Слушай, — вздыхает подруга. — Ты же понимаешь, что сама во всем этом виновата? Стала подружками с мачехой, не можешь теперь жить без нее, хотя раньше прекрасно обходилась, врала матери, накрутила интриг. Вот на фига, спрашивается? Ты же сама не знаешь, чего хочешь и зачем.
— Потому что… Я просто хотела быть счастливой. Что бы у меня была большая семья, — бессильно шепчу я.
Я швыряю недопитую банку с пивом в мусорку неподалеку, и вытираю глаза. Вероника смотрит на меня почти с сочувствием.
Я сосредотачиваюсь на выборе квартиры. Может, подруга права, и если мы с мамой поживем какое-то время отдельно, то она остынет, и мне не придется выбирать.
Правда, самой ходить смотреть съемное жилье и общаться с риелторами я не рискую, поскольку не разбираюсь в этих делах, и боюсь нарваться на мошенников. Еще за пару дней до нашего с мамой разговора Анна предложила ходить со мной, и я согласилась, не зная, как все усложнится.
За счет того, что у меня каникулы, я назначаю встречи с Анной, и владельцами квартир в то время, когда мама на работе, так что она не замечает, что я постоянно куда-то бегаю. И все же я больше не могу спокойно общаться с мачехой. Меня постоянно раздирает внутреннее напряжение. Ко всему прочему, ни одна квартира мне не приглянулась.
— Ты просто невнимательно смотришь, — говорит Анна, когда мы садимся в ее машину после очередных смотрин. — Там была ванна, а не душевая кабина. Сосредоточься.
— Я сосредоточена, — огрызаюсь я. — Но выбирать вообще-то непросто, почему-то никто этого не понимает.
Я откидываюсь на сидение и резко дергаю ремень безопасности.
— Что с тобой, Милена? — Анна смотри на меня своим фирменным пронзительным взглядом, и он вдруг начинает меня раздражать. Она вся начинает раздражать меня.
Почему она оказалась такой классной? Зачем подошла тогда ко мне на дне рождения папы? На фига я поперлась к ней в ресторан в тот вечер? С этого все и началось. Три года мы жили не общаясь, и мне было довольно хорошо, а потом она ворвалась в мой мир, изменила его, и теперь, даже если я выкину Анну из своей жизни, я все равно уже не стану прежней, моя жизнь не станет прежней. Она дала мне слишком многое за этот год, и этого не поменять. Мы можем снова стать друг другу чужими, но память об этом времени, проведенном вместе, будет жить, и я не смогу ее стереть. И мама тоже будет знать это. Что, если ей уже будет недостаточно? Что, если она уже никогда не сможет принять меня полностью снова? Ее безусловная любовь на этом закончится. И какой тогда смысл все прекращать?
— Милена, что не так?
Черт. Я отпускаю ремень, и рассказываю мачехе о том аде, в который превратилась моя жизнь с мамой. Я пытаюсь приуменьшить все происходящее, но все равно вижу в ее глазах боль.
— Милена, мне так жаль, — она берет меня за руку. — Это я виновата.
— Нет, причем здесь ты?
— Нужно было мне поговорить с твоей мамой, может, если бы я спросила у нее разрешение, или что-то в этом роде… Или нужно было мне все ей рассказать, тогда она хотя бы не срывалась на тебе.
— Слушай, я взрослый человек, и имею право общаться со всеми членами своей семьи, а не только с теми, кто нравится маме. Ты тут не причем. Это был мой выбор, я хотела всего этого. Не вини себя. Это точно не про тебя, это про маму, папу, про их обиды, комплексы, а мы просто разменные монеты.
Анна сжимает мою руку.
— Ты замечательная, и я горжусь тобой.
— Да, только я все равно не знаю, как из всего этого выйти. Может, — я пересказываю ей совет Вероники.
Анна качает головой.
— Я думаю, нам стоит прекратить общаться и видеться. Даже когда ты будешь приходить к папе.
— Так и знала, что ты это скажешь.
— Это не навсегда. На какое-то время. Ты скажешь маме, что больше со мной не контактируешь, она увидит, что это так, и успокоится. Не нужно больше лжи, это неправильно. Знаешь, не съезжай пока от мамы. Поживи с ней, наладь отношения, а потом переедешь. Постепенно все утрясется.