— Но как?
— Я не знаю.
— Так можно будет годами ждать чего-то.
— На такие вещи нужно время, это правда. Иногда много времени. Но лучше потерпеть, тогда ты останешься в выигрыше.
— Хорошо, — я закусываю губу. — Но я буду скучать.
— Я тоже, — она обнимает меня.
— Не говори об этом папе, ладно? Вдруг он еще позвонит маме, станет только хуже.
— Хорошо.
Анна довозит меня до дома. Уже стемнело. Я не хочу выходить из машины, а она меня не торопит, так что мы сидим минут пять в тишине. Потом я решаюсь спросить еще кое-что, раз уж мы видимся в последний раз.
— Анна, скажи, а вот если вы с папой однажды разведетесь, что будет со мной? Как ты будешь ко мне относиться? Я имею ввиду, ты оставишь меня в прошлом, как и папу? Или ты будешь как настоящий родитель, все равно со мной разговаривать и все дела?
Она долго смотрит на меня.
— Знаешь, — медленно подбирает она слова. — Твой отец — это лучшее, что было у меня в жизни. Если бы у меня были дети, они тоже были бы лучшим. Но у меня есть ты, ты часть человека, которого я люблю, с которым у меня невероятная связь, притяжение, и я люблю и тебя. Ты тоже лучшее. И даже если мы с твоим папой разойдемся, я все равно буду помнить, что он мне дал. А кроме всего прочего, он дал мне тебя, еще одного близкого человека.
— Для мамы отец тоже был лучшим, а после развода она его ненавидит. Что, если у вас так же будет?
— Такое бывает, да. Чувства — сложная штука. Но я постараюсь сделать все, чтобы на тебе это не сказалось. Что бы на нашей дружбе это не сказалось.
— Мы не знаем, что будет дальше в жизни. Как все повернется, — мрачно бурчу я.
— Да, поэтому давай сосредоточимся на сегодняшнем дне. Сейчас тебе важно помириться с мамой, и чтобы она приняла всю эту ситуацию.
— Тогда, пока. Надеюсь, однажды мы увидимся.
— Не нужно так драматично, уверена, все скоро устаканится.
Но у нее в глазах слезы. Мы обнимаемся, я не хочу отпускать Анну, прижимаюсь к ней крепче. Потом одним рывком отделяюсь, выскакиваю из машины, и не оглядываюсь, иду в дом.
Уже в квартире я смотрю с балкона, как она отъезжает со двора. Я думаю обо всем, что она мне сказала. Говорят, мачехи не могут любить чужих детей, но я знаю, что в моем случае это неправда. Теперь, когда мы скорее всего, зная мою маму, уже никогда не будет общаться, я наконец поняла, что ее отношение ко мне было искреннем, правдивым.
Потом я думаю о том, что если она никогда не разойдется с моим отцом, значит он всегда будет для нее лучшим в ее жизни. А для моей матери он всегда будет худшим. Как же такое возможно, что один и тот же человек для кого-то худшее, а для другого лучшее? От чего это зависит? Кто виноват, а кто нет?
23
Я не спала всю ночь, предаваясь размышлениям, так что на утро сижу как чумная за кухонным столом и, преодолевая головную боль, составляю план занятия с учеником.
Входит мама, у нее уже стало обыденным в последние недели приветствовать меня без энтузиазма, словно я надоедливая квартирантка. Она разогревает себе творог, и, словно между прочим, говорит:
— Ты вчера виделась с Анной?
— Откуда ты знаешь? — устало, лаже не пытаясь оправдаться, спрашиваю я.
— На балконе белье развешивала, видела как ты выходишь из машины. Думаешь, я не знаю, как выглядит ее машина?
— Ну да, я виделась с ней. Но это в последний раз, — я поднимаю голову и смотрю маме прямо в глаза. — Я сказала ей, что мы больше не можем общаться. Что для меня важна только мама.
— Правда?
Я надеялась, что мама прочтет мою боль во взгляде, и не будет демонстрировать свою радость, может даже утешит меня. Но нет, она едва не идет в пляс по кухне. Потом обнимает меня.
— Милена, дорогая, как я рада, что ты сделала правильный выбор. У нас с тобой все будет хорошо.
— Да, конечно, — я тоже обнимаю ее.
Но, точно так же, как вчера меня вдруг начала бесить Анна, сейчас меня начинает раздражать мама. Мне хочется оттолкнуть ее от себя, стукнуть кулаком по столу, высказать все, что я думаю о ней, назвать ее самыми обидными словами. И эти мысли даже почти не пугают меня.
Лето закончится через пару недель. Я чинно хожу к своим ученикам, откладываю деньги, вижусь с Вероникой, и другими приятельницами, записываюсь в спортзал, чтобы не терять физическую форму без танцев. Я улыбаюсь, смеюсь, меня уважают, любят. Наши с мамой отношения теплые и близкие.
Но я знаю, что это притворство. Как прежде уже не может быть. В моей голове постоянно крутятся мысли. Точно ли мама простила меня? Будет ли она припоминать мне свою обиду за мои отношения с Анной?
Я не могу отделаться от ощущения, что поступила неправильно. Словно перестав общаться с мачехой, я просто сбежала от проблемы, так же, как когда общалась и врала маме. Нужно было продолжить бороться, потому что с чего я вообще должна между кем-то выбирать? Ведь что бы не было дальше между мной и Анной, сейчас это того стоило.