— Я снова буду общаться с мачехой несмотря ни на что.
— Тебе нужно мое одобрение? — лукаво спрашивает Вероника.
— Нет. Мне больше не нужно ничье одобрение. Я буду делать так, как велит мне сердце, и как лучше для меня самой. Иначе вся моя жизнь пройдет в потакании обидам и переживаниям других людей.
— Но тебе не жалко маму?
— Слушай, я постоянно думаю о ее задетых чувствах, а думает ли она о том, что переживаю я? Если бы думала, не ставила бы меня перед этим выбором. Я имею право выбирать себя. В любом случае как прежде уже не будет.
— И все-таки я не понимаю, зачем тебе эта Анна? Тебе льстит, что она вся такая успешная, или что?
— Нет, почему ты так говоришь? У меня нет корыстных мотивов. Мне просто она нравится.
— Это странно. Мачех принято ненавидеть, а ты за нее заступаешься.
— Знаешь, у тебя никогда не было мачехи, так что не тебе судить, — резко обрываю я.
— Ладно, ты права. Я буду ненавидеть ее за нас двоих.
Вероника улыбается своей шутке, и мы смеемся.
Попрощавшись с подругой, я иду к Анне на работу. Я уже давно не была в этом ресторане. Проходя мимо столика, где мы впервые сидели, я автоматически провожу по нему рукой.
Анна еще не начала работать, и администратор не хочет впускать меня к ней за кулисы. Когда я уже готова набрать ее, чтобы она вышла и подтвердила, что я ее падчерица, а не воровка, террористка, и прочий вредоносный элемент общества, на шум, который мы создали своим спором, выходит сама Анна.
— Милена? Ты чего здесь?
— Хотела поговорить.
Мы с ней садимся за тот же столик в темном углу, и я выкладываю все, что происходило и все, что я поняла в жизни за последние дни.
— Я не хочу никого выбирать. Моя семья — это не только мама, но и ты с папой. Я хочу, чтобы в наших с тобой отношениях все было как раньше, как весь этот год. И ты не должна говорить, чтобы я не общалась с тобой ради мамы, потому что это неправильно для всех. Мама сможет это принять, однажды, я верю. Но я не готова терять важных людей в своей жизни, пусть и ради других важных людей.
Я замолкаю. Анна смотрит на меня, и мне кажется, что сейчас она снова начнет уговаривать меня потерпеть, не общаться, так будет лучше. И я уже готова сказать ей, что не лучше, для мамы это даже хуже, потому что оттягивание того, с чем ты должен смириться — это как не идти к врачу, когда у тебя что-то болит, а ожидать, что может само пройдет. Я пытаюсь найти сравнения получше, но Анна все еще молчит. Потом она встает, я зачем-то тоже встаю. Она обнимает меня. Секунду я жду, что она все же скажет, что нам лучше снова стать незнакомыми людьми, но потом она шепчет мне:
— Твоя мама справится с этим. Мы справимся. Все будет хорошо.
Тогда я тоже обнимаю ее, и это вторые самые искренние объятия в моей жизни, после объятий с родителями.
Поздно вечером я прихожу домой. Мама не спит, и я сажусь к ней на край кровати, как всегда делала она, когда приходила ко мне серьезно поговорить.
— Ты пришла извиниться? — она не поднимает глаз от ноутбука.
— Вообще-то да.
Теперь она смотрит на меня с надеждой.
— Я прошу прощения, что была груба с тобой, не только сегодня, но и в последние дни. И извини еще раз, что врала тебе весь год.
— Я так понимаю, есть какое-то «но»?
— Мама, я ничего не буду менять в своих отношениях с Анной. Я буду с ней видеться, когда у нас будет время, я буду ходить с ней на танцы, в общем, буду делать все, чем мы занимались весь этот год.
— Милена…
— Дослушай. Я люблю тебя, ты всегда будешь моей мамой, и я никем не заменяю тебя. Но моя любовь не может принадлежать только тебе. В моей жизни есть, и будут люди, которые близки мне, как и ты. Которые тоже моя семья.
— Делай что хочешь, но я буду обижена на тебя.
— Хорошо, — пожимаю я плечами. — Мне жаль, что тебе тяжело. У тебя есть право обижаться на отца, на Анну, на меня. Но у меня тоже есть право жить свою жизнь. Прости, что это причиняет тебе боль, но по-другому больно будет не только тебе, но и мне.
— Милена, мне нечего на это сказать.
— Ладно, но если захочешь обсудить, я всегда буду рядом. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Я закрываюсь в своей комнате. Мне страшно перед неизвестностью, и одновременно я счастлива. Что будет дальше, неясно. Но завтра я пойду с Анной смотреть еще одну квартиру. И думаю, теперь мне будет проще понять, чего я хочу. А потом, возможно, мы еще успеем съездить на море, пока не похолодало.
Страсбург, 2024