– Гриша говорил, у вас шикарная квартира, – заметила, как бы невзначай, его мать. – Трёхкомнатная, да? А вот у нас, как видишь, только две комнаты, это так неудобно. Гриша, как король, спит в зале, а мы с девочками ютимся в одной спальне.
– Мама, да кому это интересно, – смутился Гриша, но та вроде и не заметила его слов.
– А что же вы после смерти отца не разменяли квартиру? С мачехой, наверное, сложно жить? Гриша говорит, что она у вас больно строгая…
– Так это квартира мачехи, – бесхитростно сказала Триша. – Она ей ещё от родителей досталась.
– А у твоего папы что, не было своей квартиры?
– Почему же, была, – ответила Триша, и мать Гриши с одобрением закивала головой. – Только он её потерял, ввязался в финансовую пирамиду, долгов понаделал… У меня сестра в детстве болела очень, он денег на лечение хотел заработать. Но неудачно. Мы ещё после его смерти долги все не раздали.
– Да ты что? – мать Гриши так искренне расстроилась, что Триша даже откинула эти нелепые подозрения, которые минуту назад закрались к ней. – Это что, получается, ты у мачехи на птичьих правах живёшь?
– Получается, что так, – согласилась Триша.
– Мам, хватит скучных разговоров, – вмешалась сестра Гриши Оксана. – Давайте лучше в карты поиграем.
Они поиграли в карты, потом в настольную игру «Свинтус», которую Триша видела в первый раз, ещё раз попили чай, слушая рассказы о работе Гриши. Возвращаться домой совсем не хотелось, но было уже поздно, и Триша засобиралась. Гриша, конечно же, пошёл её провожать.
На улице опять шёл снег, правда, тут же таял, температура уже больше недели держалась плюсовая. Судя по прогнозам, и весь декабрь будет так. Интересно, а какая в Англии сейчас погода? Триша не оставляла надежды на то, что сможет получить эту стажировку, но только сейчас ей пришло в голову, что тогда она целых полгода не будет видеть Гришу. Но говорить ему об этом не стала.
Дома мачеха, конечно же, устроила настоящий допрос, как прошёл обед. Триша послушно рассказала ей всё, а Настя затихла и молчала, лишь раз спросила:
– Раз он тебя с матерью познакомил, значит, всё серьёзно?
Триша растерялась, не зная, что ответить. Сама она прекрасно понимала, что у них с Гришей всё серьёзно, хотя ещё даже месяца не прошло со дня их знакомства, но говорить об этом при мачехе не особо хотелось.
– Ну, с вами же он знаком, видимо, решил и меня со своей семьёй познакомить, – неопределённо проговорила Триша. – Кстати, Гриша согласился подготовить тебя к поступлению, только сказал, что денег не возьмёт. Он завтра придёт.
Триша достала из сумки список и протянула мачехе.
– Сказал, что это нужно купить для занятий.
Мачеха пробежала по списку взглядом и произнесла:
– Я завтра утром поеду и всё куплю. Ну что, Настён, будешь и ты у нас художницей?
Настя робко улыбнулась и кивнула.
Несмотря на то что всё вроде было в порядке, Триша почувствовала неясную тревогу. Что-то беспокоило её, но что именно – она не могла понять. Только проваливаясь в сон, Триша вспомнила слова «на птичьих правах». А если мачеха вдруг погонит её из дома, что тогда? Куда ей идти с её нищенской зарплатой? Но Триша быстро выбросила эти мысли из своей головы – на самом деле, она же не в сказке про злую мачеху живёт.
Знала бы Триша, что жить в этой квартире ей оставалось всего несколько дней…
Глава 3. Сделка с мачехой
На следующий день Гриша, как и обещал, пришёл заниматься с Настей, Лида отправила Тришу готовить обед, сказав, что лучше оставить Настю с Гришей вдвоём, чтобы она лишний раз не отвлекалась. Пока Триша резала лук и морковку, Настя осваивала понятия перспективы и светотени. После занятия Гриша вежливо отказался от обеда и позвал Тришу погулять – погода хотя и не очень располагала, но им хотелось побыть вдвоём, без свидетелей.
Когда Триша вернулась домой, в воздухе висело какое-то тревожное напряжение. Она юркнула в свою спальню, чтобы не нарваться на неприятности, и даже успела почитать статью перед сном. Идея заполучить стажировку не отпускала её, и все мысли были заняты только этим. На следующий день, вернувшись из института, Триша заметила, что Настя не выходит из своей комнаты, и попыталась было поговорить с сестрой, но та неожиданно ударилась в слёзы, чего с ней уже давно не бывало. Когда мачеха пришла домой, Триша рассказала ей о случившемся, и Лида сама пошла в комнату Насти, сообщив, что разберётся. Вроде Настя успокоилась, но всю неделю в доме царило напряжение, которое Триша никак не могла понять. Она спрашивала у Лиды, в чём дело, но та говорила, что всё решит сама. Настя же, которая только-только начала есть, снова не притрагивалась к ужину. В пятницу вечером, когда Триша вернулась домой, Лида зашла к ней в комнату и, плотно притворив за собой дверь, взяла стул и села напротив Триши. Всё это настораживало. Словно бы собравшись с мыслями, мачеха начала говорить, и в её голосе заметно звенели подступающие слёзы: