– Почему ты мне об этом не сказала раньше? – с отчаяньем спросила Триша.
– Да потому что твоя мать сама так написала! – выкрикнула мачеха. – Не моё это дело!
Триша постаралась немного успокоиться, вдохнула глубоко, выдохнула, потом ещё раз.
– Что тебе мешает сделать какую-нибудь фотографию и написать письмо самой? – спросила она.
Мачеха закатила глаза, словно Триша говорила несусветную чушь.
– Когда ты увидишь фотографию, поймёшь, что она никак не могла быть сделана сейчас. И письмо тоже – ты же можешь в экспертизу всё унести. Вроде умную из себя строишь, а до такого простого не додумалась.
Мачеха немного помолчала, а потом неохотно произнесла:
– У неё нет фаланги указательного пальца на левой руке.
Мир вокруг Триши закрутился, словно она начала падать в глубокий колодец. Лицо мачехи расплывалось и тонуло в этом мареве, а сквозь него она видела совсем другое лицо. Тёмные волосы, фиолетовый капор, ярко накрашенные губы. Эта женщина стояла следом за ней в магазине. Трише тогда было лет десять, и мачеха отправила её за хлебом и томатной пастой. У Триши было припасено немного денег, и она решила купить мороженое. Когда продавщица назвала ей общую сумму, оказалось, что немного не хватает. Триша принялась спорить – она хорошо считала, и на всё должно было хватить. Позади собралась очередь, и какой-то старичок проскрипел, чтобы продавщица шевелилась быстрее, у него радикулит и он не может ждать, пока они там посчитают все копейки. И тогда женщина, появившаяся словно из ниоткуда, протянула продавцу деньги со словами: это за мороженое. На её руках были красивые кожаные перчатки, и когда палец коснулся прилавка, Триша успела заметить, что указательный палец перчатки словно пустой, будто там и нет пальца вовсе.
– Ты вообще слушаешь меня? – раздался голос Лиды, который вырвал Тришу из её полуобморочного состояния.
Триша с трудом сфокусировала взгляд на лице мачехи. Мысли её путались, но она понимала: сейчас нужно собраться, чтобы принять правильное решение. Всю свою жизнь она посвятила двум целям: поиску матери и спасению сестры. Сейчас получается, она может одним махом выполнить обе свои цели. Но на другой чаше весов был Гриша. И несмотря на то, что она знала его меньше месяца, Триша чувствовала всем сердцем – он любовь всей её жизни.
Наконец, она решила:
– Нет. Я не откажусь от Гриши. Я люблю его, и он любит меня.
Триша думала, что мачеха сейчас поднимет крик, но та неожиданно упала на колени и принялась голосить:
– Триша, я тебя умоляю! Чует моё сердце, она что-нибудь с собой сотворит. Это же Настенька, твоя сестра, единственная родная кровиночка! Я на всё готова, ну хочешь, я квартиру разменяю и тебе половину отдам?
Триша растерялась, опустилась рядом с Лидой, принялась её поднимать, уговаривая прекратить это представление. Только когда в коридоре послышался растерянный голос Насти, мачеха поспешно вытерла слёзы и юркнула из комнаты, сказав напоследок:
– Подумай хорошо. Если ещё одна смерть будет на твоей душе – как ты с этим будешь жить…
Понятное дело, ночью Триша практически не спала. Хотя она и решила, что не пойдёт на поводу у мачехи, но всё равно страдала и мучилась. Получается, что её мать точно жива. Что там такого в письме и почему мама не хотела, чтобы Триша про неё знала? А та женщина в магазине – это была её мать? Ну и о Насте Триша думала – как иначе. Она сочувствовала ей, хотела помочь, но чем поможешь в такой ситуации? Гришу она не была готова поменять ни на что.
Промучавшись без сна несколько часов, она пошла в туалет. Включила свет и заметила в ванной что-то тёмное на полу. Это была Настя. Триша зажгла свет, принялась тормошить сестру. Рядом валялась баночка из-под снотворного.
– Лида! – закричала Триша. – Лида!
Та прибежала тотчас же, путаясь в длинной ночной рубашке и врезаясь то в тумбочку, то в косяк. Увидев дочь на полу, она истошно закричала:
– Настя! Настенька!
Триша тем временем проверила пульс и дыхание сестры.
– Дышит, – сказала она. – Скорую, быстрее!
Лида побежала за телефоном, по дороге сообщая:
– По скорой её в дурку опять загребут. Я лучше Марине Тихоновне позвоню, как обычно.
Марина Тихоновна была медсестрой, которая ставила Насте уколы и капельницы. Несмотря на поздний час, к счастью, та взяла трубку, вошла в положение и приехала довольно быстро. Всю ночь они промывали Насте желудок, потом поставили капельницу, сидели все втроём у постели. Под утро медсестра уехала, сказав напоследок, если что – сразу звонить в скорую.