– Повезло, что вы не утром её нашли, – сказала Марина Тихоновна. – Вовремя желудок промыли, таблетки не успели раствориться.
Когда Настя задышала ровно и спокойно, они пошли на кухню, вскипятили чай и молча пили его. А потом Триша произнесла:
– Хорошо. Я согласна.
Она думала, что мачеха обрадуется, но та лишь вздохнула и сказала:
– Спасибо. Век тебе благодарна буду. А ты себе нового найдёшь, ещё и получше…
На кухне долго висела тягостная тишина. А потом мачеха по-деловому сообщила:
– Утром, когда прилично будет звонить, всё ему скажешь. По телефону только, встреч не надо. Собирай вещи, я машину закажу, сразу и переедешь пока выходные.
– Куда перееду? – не поняла Триша.
– Так, я комнату тебе сняла. Пока на месяц, но сегодня на полгода оплачу, не переживай. Если в Англию не поедешь, я и потом платить буду.
Триша смотрела на неё с таким недоумением, что мачехе пришлось объяснять:
– Ну если ты здесь перед глазами Гриши будешь мелькать – то как у них с Настей что-то получится? Поживёшь пока отдельно, рядом с институтом твоим. Комната хорошая, бабушка приличная, кандидат наук, между прочим. Я же не чудовище какое, чтобы на улицу тебя выгонять, хотя квартира это и не твоя.
Триша онемела от всех этих слов. Хотелось плакать, но почему-то не получалось.
– Где письмо и фотография? – сиплым голосом спросила она.
– В письменном столе в комнате той. Приедешь, и они твои.
Триша поднялась и вышла из-за стола.
– Ты куда? – спросила мачеха.
– Собирать вещи, – бросила Триша и действительно принялась собирать сумки. Что же, это и правда не её квартира – нужно быть благодарной, что не на улицу отправляют.
В десять часов мачеха зашла в комнату и сказала:
– Звони. Только чтобы без глупостей. Я буду рядом стоять и слушать.
Хотя мысленно Триша уже несколько раз отрепетировала, что она скажет Грише, все мысли разом выскочили из головы. Она хотела пообещать мачехе, что позвонит немного позже, но прекрасно знала – это не сработает. Трясущимися пальцами она взяла телефон и набрала Гришин номер.
– Привет! – бодро поздоровался он. – Что, как дела? Сегодня всё в силе?
Триша сглотнула, пытаясь смочить разом высохшее горло.
– Привет, Гриш. Я сейчас кое-что тебе скажу, только ты меня не перебивай, хорошо? Мы с тобой стали так близки, всё зашло слишком далеко. Ты с мамой меня познакомил и сёстрами… Ты мне очень нравишься, правда, но не настолько, чтобы отказаться от своей мечты. Я не рассказывала тебе – даже если я не попаду на стажировку в Англию, я всё равно уеду. Я подала документы на несколько программ по обмену. Поэтому и приняла решение, что нам нужно расстаться. Не хочу к тебе привыкать, мне это сейчас ни к чему. Прости меня, если можешь.
– Триша, да ты что, с ума сошла? Что значит расстаться? Я сейчас в магазине, но как только приеду, зайду к тебе, и мы поговорим, хорошо?
– Не надо приходить, Гриша, – сказала она и нажала на отбой, уже не в силах сдерживать подступающие слёзы.
– Вот и умница, – спокойно проговорила мачеха. – Всё будет хорошо. Ты поплачь, легче станет. А я пока такси вызову, а то он и правда ещё прибежит сюда.
Она вышла из комнаты, и Триша услышала, как та говорит оператору адрес её нового места жительства. Первым её порывом было написать Грише, что всё не так, и потом она ему объяснит. Но Триша вспомнила тонкие руки сестры, которые повисли как плети, когда мачеха несла её через коридор, бледное лицо Насти… И то, какой она в последнее время стала весёлой, с румянцем на щеках, как она ела принесённое Гришей печенье… Нет, Триша не может так поступить с Настей. А с Гришей может? Получается, что да…
– Так, – в комнату вновь вошла мачеха и протянула ей ключи с брелком в виде рыбки. – Это ключи от квартиры. Адрес я написала на бумажке, и имя хозяйки. Зовут Екатерина Андреевна. Она кандидат химических наук, живёт одна, комнату сдаёт давно, к квартирантам привычная. Я не первую попавшую комнату взяла, обошла штук шесть, хотела как лучше тебе. И к институту близко, и ремонт там хороший.
Триша кивала, глотая слёзы, стараясь успокоиться, но никак не могла.
– А что ты Насте скажешь? – спросила она.
– Не переживай, я найду правильные слова, – успокоила её мачеха.
Она помогла Трише спустить чемоданы и даже обняла на прощание.
– Ну, Тришка, с Богом! Мне без тебя будет трудно, ты не думай, что это для меня. Всё для Насти. Ну, ты сама понимаешь.
В такси Триша пыталась прятать заплаканные глаза и держалась сколько могла, чтобы снова не разрыдаться. И, вообще, нужно было успокоиться, не хватало ещё показаться в таком виде хозяйке квартиры.