Затаскивать чемоданы ей пришлось самой, сначала до лифта, переживая, что пока она ходит за вторым, этот может кто-нибудь украсть. Хотя, что там красть, кроме поношенной одежды?
Добравшись до нужного этажа, Триша раздумывала, как ей поступить – открыть дверь своим ключом или позвонить? В итоге решила позвонить.
Дверь открыла невысокая старушка с седыми волосами в шелковом розовом халате и очками в толстой оправе. Волосы были уложены в старомодную высокую причёску с шишкой, из которой торчали шпильки, Триша такое только на картинках видела.
– Здравствуйте, – сказала Триша. – Я ваша новая квартирантка.
– А, Патрисия, что ли? Ну проходи, проходи, я ждала тебя. Твоя мама мне звонила.
– Она мне не мама, – хмуро ответила Триша и затащила чемоданы в коридор. – И зовите меня Тришей, я так привыкла.
– Ну и отлично! А я Екатерина Андреевна. Но ты, наверное, знаешь. Ух, какая хорошенькая, не то, что эти все новомодные девицы, кожа да кости. Кушать хочешь, я как раз пироги нажарила?
Трише было неудобно отказываться, но сейчас вряд ли она смогла бы впихнуть в себя хотя бы кусочек. Впервые в жизни она начала понимать Настю, которая говорила, что не может есть. Триша часто думала: ну как это не может? Она всегда любила поесть, а особенно если вкусно.
– Спасибо, может, позже? Я сначала вещи разберу, а потом посмотрим. Вы покажите, где моя комната?
– Конечно, вон она, дальняя. Удобно, что комнаты в разных сторонах, мы друг другу совсем не будем мешать. Ты располагайся, а я потом тебе про правила расскажу. Да не бойся, их у меня немного.
Триша потащила чемоданы в комнату, где ей теперь предстояло жить. Она оказалась вполне приличная, не хуже, чем была у неё раньше. Свежие обои, не самые дешёвые, стандартная мебель из Икеи. Всё, что нужно для жизни, в комнате было – раскладной диван, письменный стол и два стула, комод, тумбочка, шифоньер и навесные полки. На окне стоял пышущий здоровьем фикус.
Телефон зазвонил, и Триша с надеждой и одновременно со страхом посмотрела, кто звонит. Конечно, это был Гриша. Триша очень хотела взять трубку, но понимала, что это ничего не даст. Она как заворожённая смотрела на экран мобильного телефона, вспоминая Гришино доброе лицо, его улыбку, от которой в груди сладко тянуло, его тёплые ладони, которые всегда были такими нежными, когда касались её. Как она будет без него жить? К глазам снова подступили слёзы. Когда звонок прекратился, Триша взяла телефон и заблокировала номер Гриши. Так будет лучше для всех.
Разложив вещи, Триша села за письменный стол. Она столько лет мечтала хоть что-то узнать о матери, а сейчас сидела как статуя и не спешила открывать ящик. Возможно, она боялась того, что увидит там. Но на самом деле она испытывала какое-то гадливое чувство, будто она продала Гришу за две никому не нужные бумажки. Это было совсем не так, ведь пойти на сделку с мачехой она решила из-за Насти, а не из-за письма и фотографии. Но всё равно казалось нечестным вот так сразу смотреть их. Триша приоткрыла ящик, чтобы проверить, правда ли они лежат там, где сказала ей мачеха, но смотреть не стала. Конверт белел, пугая её больше, чем бомба или ядовитая змея. И Триша сделала единственное возможное в сложившейся ситуации – позвонила Свете.
– У тебя что с голосом? – сразу что-то заподозрила подруга. – Заболела, что ли?
– Хуже, – Триша пыталась не выпускать никак не заканчивающиеся слёзы наружу, из-за чего говорила немного в нос. – Здесь такое вышло… В общем, я больше не живу у Лиды. Ты можешь ко мне сейчас приехать?
– Что? – переспросила Света. – Погоди, ты серьёзно?
– Ну куда уж серьёзнее. А ещё я с Гришей рассталась.
Света, моментально переварив вторую новость, сказала:
– Диктуй адрес, я выезжаю.
Триша знала, что подруга её не бросит в такой беде, и от этого хотя и защипало в носу, всё равно стало как-то полегче.
Когда буквально минут через двадцать раздался звонок во входную дверь, Триша удивилась – как Светка умудрилась так быстро доехать? Екатерина Андреевна не спешила открывать, суетилась на кухне, и Триша пошла сама, тем более это, скорее всего, к ней. Даже не посмотрев в глазок, она повернула замок и в изумлении замерла: на пороге стоял мужчина лет тридцати с небольшим. Глубокая поперечная морщина пересекала его лоб, глаза были яркие, в обрамлении густых тёмных ресниц, пухлые губы расплывались в добродушной улыбке. В одной руке он держал самовар, а в другой шланг. От такой сюрреалистичной картинки Триша даже замотала головой, пытаясь прогнать морок. Но мужчина никуда не исчезал.
– Василий, – представился он и шагнул в прихожую. – А что это у нас за прелестное создание? Неужели баба Катя в кои-то веки поселила к себе нормальную девушку, а не «синий чулок»?