Кафе было недалеко от дома, и на первый взгляд не внушало доверие, но Василий сказал, что часто там бывает, и кормят там ничего так. Трише оно показалось больше похожим на какую-нибудь пивнушку, но выбирать не приходилось. Она взяла с собой письмо и фотографию, страшно волнуясь оттого, что наконец-то, в это дело будет посвящён ещё кто-то, кроме её самой и Светы.
– Ну, рассказывай, что там у тебя случилось, – предложил Василий, заказав большую чашку чёрного кофе.
Триша не знала, с чего начать. Она повертела в руках фотографию, потом протянула её Василию.
– Это моя мама. Я только вчера получила эту фотографию, раньше я никогда не видела её. Мой отец говорил, что мама умерла при родах. Но я знала, что это неправда, потому что смутно помнила её лицо и то, как она катает меня в коляске по парку. Отец умер несколько лет назад, так ничего и не рассказав мне про неё. А вчера мачеха отдала мне эту фотографию и письмо, – с этими словами она протянула Василию и письмо тоже. – Я очень хочу её найти.
Василий внимательно рассмотрел фотографию, проглядел письмо.
– Когда, говоришь, она пропала?
-Не знаю, я родилась в 92-м, так что примерно в то время.
– А почему письмо только сейчас отдали?
– Мачеха нашла это в вещах отца и решила не показывать мне, раз мама так написала, – призналась Триша.
-А вчера, почему тогда отдала?
Триша не знала, что ответить, но Василий сразу понял, что говорить об этом Трише не хочется, и добавил:
– Можешь не говорить. К делу это не относится, как я понимаю?
– Не относится. Просто так вышло. Скажи, это вообще возможно – найти человека через столько лет? – робко спросила Триша.
Он отпил глоток кофе и сказал:
– Ну, теоретически всё возможно. Одно я уже могу сказать точно: твоя мать – большая поклонница Патрисии Каас.
– Кого? – не поняла Триша.
– Ну тебя как зовут? – спросил он и ту же сам ответил. – Патрисия, верно? Ты же сама мне вчера сказала. И на фотографии смотри, концерт этой самой Каас.
– А как ты это понял? – удивилась Триша.
– Я же специалист высшего разряда! – провозгласил Василий. – На самом деле, моя бабуля тоже её обожает. Она на все концерты ездила, и у неё тоже есть куча фотографий оттуда. Поэтому я и догадался. Это же элементарно, учитывая твоё имя. Второе – у неё нет фаланги пальца, и это тоже неплохая зацепка.
– Да, – вставила Триша. – Когда мне было десять лет, я видела в магазине женщину, у которой тоже был такой палец, – она немного задумалась и сказала. – Только её лицо не было похоже на мамино. Так что, наверное, это всё же была не она…
– Ладно, посмотрим, – Василий ещё раз перечитал письмо, потом спросил. – Я возьму на пару дней? И имя её напиши, пробью по своим каналам. Не буду заранее обнадёживать, но чем смогу, помогу.
Трише нравился этот простой и добрый Василий, и она поверила, что с его помощью она и правда найдёт свою маму.
Остаток воскресенья Триша провела спокойно, почти вернув себе привычное состояние. Очень хотелось позвонить Грише, или хотя бы разблокировать его номер, чтобы прочитать сообщения, которые он ей пишет, а она была уверена, что пишет. Но Триша держалась, пытаясь отвлечься на статьи, которые нужно было прочитать. Жаль, что она не взяла с собой графики и таблицы, над которыми работала на прошлой неделе – завтра уже был дедлайн по сдаче, а она немного не успела, и, хотя время до отправки в редакцию статьи ещё было, её научный руководитель должен был просмотреть всё и собрать куски в общую статью. Обычно Триша брала работу с собой на флешке, но на днях она у неё сломалась, а новую она так и не купила – Гриша просил её не спешить, обещая подарить ей какую-то особую флешку.
На новом месте, конечно, было непривычно, но в целом спокойно. Екатерина Андреевна целый день сидела у телевизора, иногда кипятила свой самовар на кухне. Но Трише всё равно не хватало привычных запахов, сердитых окриков мачехи и меланхоличного голоса Насти. Перед сном она позволила себе немного поплакать, но на этом всё – теперь она сосредоточится на работе, чтобы доказать всем, что именно она достойна стажировки в Англии.
До работы теперь было непривычно близко, и она позволила себе поспать лишний час. Приехала на работу всё равно рано, и, кроме неё, в кабинете ещё никого не было, только через полчаса подтянулись Пальчикова Олеся и Ренатова Дина, с которыми она делила кабинет, а Кости, как обычно, ещё не было – он заявлялся не раньше десяти или даже одиннадцати, зато потом задерживался в институте допоздна.