– Куда едем? – спросил Костя.
Триша назвала ему адрес, и он удивился – помнил, что Триша жила в каком-то другом районе. У неё не было сил что-то ему объяснить, и он не стал настаивать – включил радио и поехал.
Триша проплакала весь вечер. Несколько раз порывалась позвонить Грише, но так и не позвонила. Ей было жаль его, жаль себя, но она не могла не думать о Насте. Та раньше была совсем другой. Сильной и смелой. Триша помнила, как однажды Насте истыкали все руки в поисках вены, чтобы взять кровь – медсестры в обычной поликлинике не были привычные к таким сложным пациентам, но та и слезинки не проронила, вышла с улыбкой и сказала: я теперь как леопард. Сама Триша помнила, как в Настином возрасте, даже когда просто сдавала кровь из пальца, чуть не плакала, и сдерживали её только резкие слова Лиды: «Ну что ты дёргаешься, как маленькая, как будто тебе руку сейчас отрежут». Триша тогда завидовала другим детям, которых мамы утешали, целовали в мокрые щёки и пихали в рот конфету. Тришу никогда никто не утешал. А вот Насте она не завидовала, видела, как той больно и плохо, лучше уж быть одной, чем пройти через такое.
Утром она встала уставшая и разбитая. Снова приехала на работу первая, и сегодня это одиночество в кабинете как-то по-особому давило на неё. На своём столе Триша увидела флешку – обычную такую, в упаковке. На упаковку был приклеен небольшой жёлтый бантик. В первый миг она подумала, что это Гриша, но поняла, что он никак не мог попасть в их кабинет. Значит, это кто-то из своих? Неужели Олеся? Она вчера так вступилась за Тришу, и это было приятно. Ей стало неудобно – как точно узнать, кто это сделал? Нужно же поблагодарить человека. У неё даже промелькнула мысль, что это может быть Костя, но она быстро её отогнала.
Последующие дни потянулись в полнейшем сером унынии. Она приходила на работу, писала отчёт, который с них требовали в конце года, работала с правками по статье, начала новый эксперимент, который ей поручил научный руководитель. Вечерами она созванивалась со Светой, которая была не менее подавлена: у неё шли изнуряющие репетиции, она не нравилась себе, а ещё масла в огонь подливал Лёша, принявшийся ревновать её и подозревать в измене.
– Он же сам тебя отправил получить это место любой ценой, – возмущалась Триша. – А теперь ещё и обвиняет?
– Лёша прав, я отвратительное создание, раз согласилась на это, – возражала Света. – Мне нужно как-то ему доказать, что я люблю только его одного, что у меня никого нет и быть не может.
– Ну ты даёшь, Свет. Гнать его взашей надо.
– Ага, чтобы рыдать вечерами, как ты? Нет уж, спасибо, я так не хочу.
Триша и правда рыдала вечерами, ничего не могла с собой поделать. Но в этот вечер её спас Василий, который без предупреждения ввалился в гости к бабушке.
– Васенька, что же ты не позвонил? Я бы вкусное что приготовила. У меня и поесть нечего, только рассольник, – расстроилась та.
– Рассольник как раз то, что надо, – заверил он. – Ты пока грей, я с твоей квартиранткой переговорю.
И он отправился в комнату к Трише.
– Василий, – послышался голос Екатерины Андреевны из кухни. – Не морочь девочке голову!
Но тот только рассмеялся.
Закрыв за собой дверь, он сказал:
– У меня есть для тебя новости.
– Ты её нашёл? – обрадовалась Триша.
– Пока нет, но появились кое-какие зацепки. Во-первых, я пробил это имя, но не нашёл ни одной подходящей женщины с такими данными. Это очень странно, потому что сейчас каждый человек где-то да засветится – ну, ты понимаешь, карточка в банке, мобильная связь… Имя, конечно, не такое редкое, нельзя исключить, что я просто просмотрел, но всё же… Обычно я любого человека на раз-два пробиваю.
– И что это может значить? – упавшим голосом спросила Триша.
– То, что ты подумала, – довольно бодро сообщил Василий. – Что этого человека больше нет. Но не спеши расстраиваться – во-вторых, я пробил ещё кое-что. Раз уж твоя мама так любила Патрисию Каас, я проверил группы с её концертами. Ну, ты знаешь, сейчас после каждого концерта выкладывают кучу фотографий в сеть. В основном, конечно, самой певицы, но есть и фотографии зрителей.
– Она есть на этих фотографиях? – удивилась Триша.
Василий достал свой телефон, покопался в нём и протянул Трише. На фотографии был изображён грузный мужчина в дорогом сером костюме, рядом красивая женщина в зелёном платье и девочка лет двенадцати, которую женщина обнимала одной рукой. Триша не могла понять, что тут такого на этой фотографии.
– Смотри, этот концерт проходил три года назад в Октябрьском. Я смотрел на руки, как ты понимаешь. Сначала я искал женщину без фаланги пальца, но потом понял, что она же может пойти в перчатках. И вот эта женщина в перчатках и обрати внимание на это, – он ткнул толстым пальцев в экран.