По дороге в такси она никак не могла забыть этот взгляд Гриши – там было всё, что она так хотела ему сказать, и что хотела услышать в ответ. Триша никак не могла забыть этот Гришин взгляд, который жёг её сердце практически в прямом смысле слова – она ощущала физическое жжение в груди. Еле отбившись от Екатерины Андреевны, которая знала, что Триша едет на балет, и очень хотела послушать её впечатления, Триша, как была в платье, легла на кровать и закрыла глаза. Чья эта идея была пойти на балет – Гриши, Насти или мачехи? Вряд ли мачехи, она не стала бы так рисковать, ведь она знает истинную причину расставания. А в курсе ли Настя? Это вряд ли. Так что это или Настя решила пойти, чтобы показать всему миру, что Гриша теперь с ней, либо сам Гриша, но тогда… Чего он хотел добиться? Показать, что быстро нашёл ей замену, или… Конечно, Триша надеялась, что он сделал это для того, чтобы встретиться с ней. Но как оно на самом деле, она не знала.
Послышался стук в дверь. Триша не хотела сейчас ни с кем говорить, но было неудобно отказывать старушке, и сказала:
– Входите, Екатерина Андреевна.
В руках у хозяйки квартиры был поднос с двумя чашками чая.
– Тришенька, а давай чайку попьём? – предложила она. – Ромашковый, перед сном то, что надо.
Триша поднялась, представляя, как жалко она сейчас выглядит – в помятом платье, да ещё и глаза на мокром месте.
– Я вижу, что у тебя что-то произошло, – мягко сказала Екатерина Андреевна. – Если не хочешь, не говори, просто поболтаем.
Она поставила поднос на стол, придвинула стул и села.
– Спасибо, – выдавила из себя Триша и взяла чашку.
Она не особо любила чай, тем более травяной, но из вежливости отпила глоток. На удивление чай оказался вполне приятным.
– Дела сердечные, наверное? – предположила Екатерина Андреевна.
И Триша неожиданно для себя призналась.
– Вы понимаете, я там, на балете, встретила человека, которого люблю.
– А он же что? Неужели не отвечает тебе взаимностью? – словно бы даже удивилась старушка. – Ты такая славная девочка, красавица и умница…
– Я не знаю. Мы с ним встречались, но совсем недолго. А потом я его бросила.
Триша думала, что Екатерину Андреевну удивит эта непоследовательность, но та восприняла это вполне естественно.
– Ну, значит, любит, но что-то вам мешает быть вместе. Я могу спросить, что? Ты поэтому уехала из дома?
– Ну, в том числе и поэтому, – не стала скрывать Триша. – Тут столько всего напутано, теперь и не разобраться. Да и идти на попятную уже поздно.
– Никогда не поздно начать всё заново, – отрезала Екатерина Андреевна. – Если он любит тебя, а ты любишь его – всё ещё можно исправить, не сомневайся.
У Тришы звякнул телефон – пришло сообщение, но она решила пока его не проверять. Больше всего на свете ей сейчас хотелось уснуть и забыть обо всём на свете.
– Кстати, я хотела тебя предупредить – я на Новый год поеду к сестре в Гатчину, мы всегда вместе отмечаем, так что квартира полностью в твоём распоряжении. Или ты тоже к родственникам поедешь?
– У меня никого нет, – покачала головой Триша.
– Ну как это – а твоя мама?
– Я же говорила – она мне не мама, это мачеха. Нет, к ней я не поеду.
– А больше что же, совсем никого? Ну должны же быть хоть какие-то родственники? Не бывает же, чтобы вообще никого не было.
– Бывает, – ответила Триша. – Мои родители из детдома, папа умер, а мама… Я не знаю, где она.
Екатерина Андреевна так удивилась, что даже отставила свою чашку с чаем.
– Как это – ничего не знаешь?
– Вот так. Я внука вашего попросила мне помочь. Она пропала, когда я была совсем маленькой. Папа говорил, что она умерла, но это не так.
Триша отодвинула ящик, в котором лежала фотография – Василий вернул её, когда приходил в прошлый раз. Она протянула её Екатерине Андреевне.
– Вот моя мама.
Та взяла в руки снимок и долго его рассматривала.
– Красивая женщина, – произнесла она. – Но почему ты так уверена, что она жива?
– Просто уверена.
– Ну, всякое, конечно, может быть. Но даже если бы она просто уехала – она бы взяла тебя с собой, разве не так?
Триша подняла глаза на Екатерину Андреевну и спросила:
– Что бы вас заставило бросить свою дочь? Оставить её навсегда?
– Ничего, – твёрдо заявила Екатерина Андреевна, но потом словно бы запнулась и задумалась. – Ну, есть только один вариант – если рядом со мной ребёнку бы грозила смертельная опасность. Но что такого страшного могло угрожать твоей матери?
– Не знаю… Может, у Василия получится что-то выяснить.
Она пока решила не рассказывать о его подозрениях и том снимке в соцсетях, потому что сама не особо в это верила.