– Это круто, – призналась она. – Завидую тебе. Мне только всякие банальности в голову лезут. Буду в новогоднюю ночь ждать от Деда Мороза подсказки, видимо.
– Ёлку уже поставила? – спросил он.
– Да какая ёлка, я же комнату сейчас снимаю. Хозяйка уедет на праздники, так что я работать буду.
– И что тебе мешает поставить ёлку в комнате? – не понял он.
– Ну не знаю, – Триша и правда не могла сказать почему. Просто ей было не до ёлки. – Я всё равно одна буду отмечать, так что зачем, – заключила она.
– Красивое платье, – вдруг сказал Костя. – Но мне ты больше понравилась в том, в котором на балет ходила.
Триша смутилась. В сумочке запиликал телефон, и она достала его проверить только для того, чтобы спрятать это смущение. Пришло сообщение с незнакомого номера.
«Прости, что не стал тебя тогда слушать. Мы можем поговорить?».
Гриша. Даже сердце перестало биться. Она погасила экран телефона и убрала его в сумку.
– Помнишь, ты в универе доклад делала для конференции? Ну, когда ещё чехи приезжали? – Костя сменил тему, и Триша успокоилась.
– Помню. И что?
– У тебя тогда была неплохая в целом идея.
– Ага, только невыполнимая для современных методов.
– Ну так методы с тех пор не стоят на месте. Я сброшу тебе одну статью, почитай, – пообещал Костя.
Триша посмотрела на него, действительно не понимая – что он хочет этим всем сказать? Откуда такое великодушие и вообще...
– Давай пойдём ко всем, а то Олеся меня потом съест, – сказала Триша и поднялась.
– С чего это вдруг? – удивился Костя.
– Ой, только не нужно говорить, будто ты не знаешь, что она в тебя тайно влюблена, – отозвалась Триша.
Костя рассмеялся, и Триша вместе с ним.
Они поднялись и пошли в зал, где Триша сразу натолкнулась на одну знакомую и остановилась с ней поболтать, чтобы отвязаться от Кости. Ей не давало покоя сообщение от Гриши. Она не знала, что ей делать – отвечать ему или нет. Умом она понимала, что это ни к чему не приведёт, но сердце... Сердце подсказывало ей – нужно написать ему. Писать впопыхах не хотелось, и она решила сделать это дома. Но когда Триша приехала с вечеринки, телефон сел, и она, поставив его заряжаться, незаметно погрузилась в сон...
Снова снилась мама. Триша лежала в коляске, а мама склонялась над ней с нежной улыбкой, поправляла на Трише панамку и что-то говорила мужчине, который шёл рядом. Откуда-то Триша знала, что это не её отец. На нём была шляпа, которая скрывала его глаза, и Триша не могла понять, хороший он человек или плохой. Ей хотелось спросить у матери, почему она её бросила, но тут Триша увидела, что возле коляски уже не она, а Лида, которая строгим голосом говорит:
– Верни сестре её игрушку.
Триша проснулась, и у неё в голове всё ещё звучал Лидин голос.
Она разом вспомнила и про её недавний звонок, и про вчерашнее сообщение от Гриши, на которое она не ответила. Ей должно было стать грустно от всего этого, но нет – внезапно Триша поняла, что она чувствует лишь усталость. Она посмотрела на часы – до будильника ещё минут двадцать, но она решила встать и приехать на работу пораньше, всё равно там надо было сначала всё убрать после вчерашнего праздника. Впереди было ещё два рабочих дня, и Триша намеревалась провести их с наибольшей эффективностью. Интересно, Костя прислал ей ту статью, которую обещал?
Триша собралась в непривычной тишине – Екатерина Андреевна уехала ещё вчера, пожелав ей заранее счастливого Нового года и сказав, что если Триша захочет, может приглашать к себе кого угодно. Приглашать ей, правда, было некого. Кроме Светы, у неё и подруг-то особо не было, так как всё свободное время она должна была сидеть с Настей или учиться. На работе она общалась с Олесей и немножко с Диной, но не так, чтобы звать их в гости.
Света, конечно же, отмечала Новый год со своим Лёшей. Она звала Тришу отпраздновать вместе, но по тону было понятно, что делает это из вежливости. Нет, не то, что она не хотела видеть подругу, обе они понимали это. Дело было в Лёше, которого Триша терпеть не могла, а он недолюбливал её. Да и вообще они вроде как собрались идти отмечать к другу Лёши. Так что Триша отказалась, сославшись на свой проект, которым планировала заняться на выходных.
Сейчас, завтракая бутербродом с сыром на тёмной кухне, она подумала, что провести вот так вот одной все выходные будет всё же грустно и даже страшновато – она никогда надолго не оставалась в квартире одна, и теперь тишина, окружавшая Тришу, немного пугала.
На работу она приехала раньше обычного. Там не было ни души – после корпоратива все приходили только к обеду. Триша неспешно перемыла всю посуду, вынесла мусор и открыла окна на проветривание – от запаха бутербродов со шпротами, переночевавших на засохшей тарелке, смешанного с запахами мандаринов, шампанского и солёных огурцов, ей стало дурно. Потом она пошла в свой кабинет, где тоже немного прибралась – вернула стулья на место, собрала раскиданную мишуру. Только после этого она села за компьютер. На почте действительно было письмо от Кости, и к тому времени, когда пришли Дина и Олеся, она не только успела её просмотреть, но и с восторгом обнаружила, что действительно может развить ту свою старую идею.