– Опять к сестре? – предположил Гриша.
– Ну да.
– Слушай, здесь недалеко есть кафе, ну, это, итальянское. Давай там? Ты через сколько сможешь?
– Через час. Я только с работы вышла
– А где ты работаешь? – поинтересовался Гриша.
– В научном институте.
– Ну хорошо, расскажешь поподробнее, когда встретимся.
Триша ускорила шаг и, пока убирала телефон в рюкзак, не заметила Костю, в которого буквально врезалась на парковке.
– Леонова, ну ты хоть по сторонам немного смотри, – лениво протянул он.
– Извини, спешу, не заметила тебя, – с язвительной улыбкой ответила она – Костя был ниже её, и пусть всего сантиметров на пять, но Триша любила это подчёркивать.
– Ну, если спешишь, я могу подвести, – предложил он.
– Спасибо, но не надо. Лучше бы мой форез не трогал.
– Да я нечаянно, – начал оправдываться Костя. – Сто раз уже сказал. А тебе надо было не бросать его без присмотра.
– Ой, всё, я правда спешу, – сказала она и прошла прочь.
– Ну, не хочешь – как хочешь, – пожал он плечами.
«Опять испортил всё настроение», – подумала Триша. Нет уж, она ему этого не позволит. Триша попыталась выбросить все эти рабочие проблемы из головы, и поспешила к метро…
***
Гриша ждал её в кафе. Тогда в темноте Триша плохо его рассмотрела, запомнила только, что он высокий и широкоплечий. Ну и россыпь веснушек на лице – ей всегда хотелось себе веснушки. Теперь плюс ко всему стало ясно, что он симпатичный и милый, хотя на художника совсем непохожий: простой синий джемпер, джинсы, аккуратная стрижка. Но что-то в нём было такое милое, что вызывало непроизвольную улыбку. В руках у Гриши была папка – Триша догадалась, что это его рисунки.
Они заказали кофе и пирожные, и Гриша сразу же взял инициативу в свои руки – принялся рассказывать про себя, показывать рисунки, расспрашивать про её работу, семью и прочее. Время пролетело незаметно. Рядом с этим улыбчивым парнем ей было так легко, как никогда раньше. Несколько раз Триша ловила себя на мысли, что он ей нравится. Она даже пожалела, что надела сегодня этот скучный свитер и старые джинсы – не так ей хотелось выглядеть на первом свидании.
– А хочешь, я тебя нарисую? – предложил Гриша.
– Ну, я не знаю, – засомневалась Триша. – Я сегодня выгляжу как-то не очень…
– Что ты! – прервал её Гриша. – Ты очень красивая!
И тут же смутился, что показалось Трише таким милым, что она согласилась:
– А давай! Меня ещё никто и никогда не рисовал… Что мне нужно делать? Не двигаться?
– Ну да, повернись к окну… Вот так, ага. А теперь замри…
– Дышать-то можно? – спросила со смехом Триша.
– Даже нужно, – серьёзно заявил он.
Конечно же, она засиделась гораздо дольше, чем планировала, и хотя написала сообщение Лиде, что задержится, когда они, наконец, вышли из кафе, поняла: лучше будет рассказать ей правду.
– Ты подаришь мне рисунок? – спросила Триша, когда они подошли к подъезду.
– Конечно! Я уже подумал, что ты не спросишь…
Он вытащил лист из папки и протянул Трише. В свете фонаря сверкали редкие снежинки, всё было так романтично, словно в каком-нибудь фильме.
– Ну, я пойду, – сказал Гриша, глядя, почему-то, себе под ноги. – Очень рад был встретиться с тобой. Можно, я тебе завтра позвоню?
– Конечно, можно! – обрадовалась Триша.
В подъезд она зашла с сияющей улыбкой, решила не дожидаться лифта, и, несмотря на всё ещё ноющую после падения спину, побежала вприпрыжку по лестнице. В пролёте около своей двери она увидела Свету. Та сидела вся заплаканная, с потёкшей тушью и красным носом.
– Свет, ты чего? – испугалась Триша. – Что случилось?
Подруга поднялась, вытирая лицо рукавом куртки, и сказала:
– Мне сегодня предложили главную роль.
– Так это же здорово! Чего ты ревёшь тогда?
– Сейчас я тебе расскажу, чего, – пообещала Света. – Я тебя уже два часа жду, ты почему трубку не берёшь?
– Ой, – вспомнила Триша. – Я отключила звук, не хотела, чтобы Лида трезвонила. Потом расскажу, давай сначала ты.
Они поднялись на их обычное место между этажами, и Света заговорила.
– Знаешь, это так банально, что я даже не знаю, как тебе сказать об этом... В общем, мне предложили постель в обмен на главную роль. Понимаешь? Я должна с ним переспать.
Триша почему-то совсем не была удивлена.
– Слушай, Свет, ну об этом же все говорят. Что в балете, что в кино и вообще в шоу-бизнесе… Все главные места получают именно так. И чего расстраиваться? Откажись, да и всё.
– Ага, и всю жизнь в кордебалете провести? Точнее, не всю, а ту её небольшую часть, которая мне ещё остаётся на сцене. Да и дело вовсе не в этом!
Слёзы опять полились из её глаз, и Триша принялась искать в своих карманах салфетку.