Триша вспомнила историю про аборт и спросила:
– А избавиться от ребёнка тоже он тебе велел?
Мать изменилась в лице.
– А ты откуда знаешь?
– Знаю. Я же искала тебя. Думала, ты просто не можешь быть со мной…
– Что значит «не можешь»?
Триша смутилась.
– Ну, искала разные такие случаи. Например, такое бывает со шпионами или со свидетелями…
Брови матери поднимались все выше, и Триша пояснила:
– Есть же программа защиты свидетелей, например…
Мать рассмеялась.
– Ну нет. Я не шпионка и ничего подобного, Патрисия. Я просто хочу жить своей жизнью. И прости, но в ней нет места для тебя. Если тебе нужны деньги – я готова помочь. Но на этом всё. Тем более, я и так уже достаточно средств в тебя вложила.
– Средств?
– Ну, много я отправлять не могла, Сергей бы это заметил. Тем более я не была уверена, что твой отец и эта его жена будут тратить деньги на тебя. Но то, что я перечисляла, куда больше алиментов, которые обычно платят нерадивые папаши.
Триша не могла понять, о чём она говорит. Какие деньги?
– Вы перечисляли деньги? – уточнила она.
– А ты будто не в курсе? – мать сощурила глаза. – Хотя от них можно всего ожидать. Насколько я знаю, у твоей сестры рак, может, они все деньги туда вбухали, я не удивлюсь. Но тут уж претензии не ко мне.
Триша не могла поверить – её мать перечисляла ей деньги? И ни отец, ни Лида ни разу об этом даже не упомянули?
– У тебя есть ещё вопросы? – поинтересовалась мать.
Триша подумала и спросила:
– Ты любишь его? Этого Сергея?
Мать закатила глаза.
– Любовь, Патрисия, фикция. Нет никакой любви. Пора бы тебе это уяснить. А вот деньги – реальность. И ты должна или научиться заработать их сама, или найти себе обеспеченного мужа. Считай это моим напутствием.
Триша закрыла глаза. Она думала, что сейчас вспомнит улыбку Гриши, как доказательство того, что любовь существует. Но вместо этого она неожиданно увидела ёлку и коробку с разномастными игрушками.
Мать достала из сумочки кошелёк.
– Сколько денег тебе нужно?
Триша поднялась и произнесла:
– Мне не нужно денег, спасибо.
– Ну, как знаешь, – она убрала кошелёк обратно. – Ещё что-нибудь?
Триша задумалась.
– А я могу познакомиться со своей сестрой?
Мать усмехнулась.
– Она тебе не сестра. После аборта я больше не могу иметь детей.
– А откуда тогда… Из детского дома? – догадалась Триша.
– Боже упаси! – воскликнула мать. – Сергею её родила любовница.
– Это как? – не поняла Триша.
– Не нужно делать такие глаза. Что в этом такого? Я жена, у меня все права. А что там помимо, меня не интересует.
Видимо, Василий был прав. Триша не была уверена, что ей стоило узнать правду. Лучше было мечтать, что её мать скрывается только потому, что она была свидетелем страшного преступления, и рядом с ней Трише грозит смертельная опасность.
– Спасибо, что нашли время. Я вам очень благодарна.
Триша поднялась, ещё раз посмотрела на мать. Красивая, ухоженная, одни только серьги в ушах стоят целое состояние. Но меньше всего на свете Трише хотелось жить подобной жизнью.
– Больше я вас не потревожу. До свидания, – сказала она, развернулась и пошла к двери.
До последнего Триша ждала, что мать окликнет её, скажет хоть что-то, о чём можно будет потом вспоминать без горечи. Но мать промолчала.
В лифте сердце снова забилось неровно, Триша начала задыхаться. У неё никогда не было клаустрофобии, но сейчас ей хотелось как можно быстрее покинуть лифт. Внизу она надеялась увидеть Костину машину. Но её там не было, и внезапно Триша расплакалась, почувствовав себя невероятно одинокой.
Вечерний город заполонило пробками, и до дома Триша добиралась чуть ли не целую вечность. Несмотря на толчею, Трише казалось, будто она бредёт по бескрайней ледяной пустыне. Несколько раз звонил телефон, но Триша даже не стала проверять, кто это. Она никого не хотела слышать.
От остановки она шла так медленно, что спешащие домой прохожие постоянно натыкались на Тришу. А вот ей было некуда торопиться – она никому не была нужна, никто её дома не ждал. Она не смотрела по сторонам, шла, низко опустив голову, и считала свои шаги – сто пятьдесят семь, сто пятьдесят восемь…
Когда он преградил ей путь, Триша сначала подумала, что опять кому-то помешала пройти. Но когда она подняла голову, собираясь извиниться, увидела перед собой Гришу.
Он стоял возле её подъезда, взъерошенный и замёрзший. Увидев его добрую, такую знакомую улыбку, она забыла обо всех обещаниях, которые давала себе, и бросилась ему на шею…