Не отрываясь друг от друга, они говорили одновременно, перебивая друг друга, оправдываясь и обвиняя, давая бесконечные обещания «больше никогда» и «ни за что на свете»… Они зашли в какое-то маленькое кафе, кажется, заказали кофе, чтобы согреться, беспрестанно держались за руки и смеялись. Весь груз этого бесконечно тяжёлого дня рухнул с Тришиных плеч.
Гриша знал правду. Про то, что это Лида заставила Тришу расстаться с ним и уехать, что Настя наглоталась таблеток, что Лида пообещала Трише дать зацепку в поисках матери. Он сказал, что вызнал всё это у самой Лиды, надавил на неё, заявив, что не уйдёт, пока не узнает правду.
– Почему ты сразу всё мне не сказала? – в сотый раз повторял он. – Мы бы с тобой что-нибудь придумали… Я сходил с ума от неизвестности, ревновал тебя жутко – думал, что ты теперь с этим Костей…
– Да как ты мог в это поверить! – горячилась Триша. – Неужели ты такого обо мне мнения, что я могу попытаться попасть в Англию таким вот способом… Тем более, выбрали не меня, и не Костю.
– Как это?
Триша была так рада, что может, наконец, высказать хоть кому-то всё то, что накопилось у неё на душе.
– Олеся поедет в Англию. Я не знаю насколько это честно, но... Ты понимаешь, мой завлаб звонил мне на праздники и приглашал в гости, намекая, что это сильно мне поможет выиграть конкурс.
Она замолчала, думая о том, что если Гриша скажет что-нибудь наподобие того, что сказал Свете её Лёша, она, наверное, встанет и уйдёт… Хотя, кого она обманывает – никуда она не уйдёт. Теперь она от него никогда и никуда не сможет уйти.
Но Гриша, её дорогой замечательный Гриша, сказал:
– Вот же гад… Я ему голову оторву, хочешь? Ты не переживай. Главное – что мы опять вместе. Я бы не выдержал долгой разлуки с тобой, так что, может, всё к лучшему?
Триша кивнула. И хотя она была рада, что он такое сказал, что-то ей в этом не нравилось, что-то цепляло её душу как надоевший заусенец на пальце…
– Значит, этот твой Костя не такой уж и крутой, – заметил Гриша.
Первой мыслью Триши было заступиться за Костю, объяснить, что ему пришлось сдавать черновик, и что Олесе помогала Капустина и вообще… Но тут же она подумала, что вряд ли Грише понравятся эти слова. И она промолчала. Что же, в принципе, так и есть – Костя оказался не таким уж и крутым. Он не попадёт в Англию, как и она, Триша.
– Ты представляешь, – решила она сменить тему. – А я сегодня виделась со своей матерью. Я всё-таки нашла её…
– Серьёзно? И как всё прошло?
Гриша держал её за руки, и это придавало Трише сил. Она рассказала ему всю историю от начала до конца: как она обратилась за помощью к Василию (на этом этапе рассказа ей пришлось отвлечься и убеждать Гришу в том, что к Василию вовсе не нужно ревновать, что он, вообще-то, сейчас со Светой, и тут не обошлось без вставки про Лёшу и всю эту историю с главной ролью), как совершенно случайно его бабушка привезла ключ к разгадке и как она позвонила матери и попросила о встрече. Триша думала, что у неё получится сказать Грише о том, что она чувствовала, когда разговаривала с матерью, но слова застревали у неё в горле, не получалось сказать так, чтобы он понял.
Время летело так быстро, вот последние посетители разошлись по домам, и усталые официанты бродили рядом, поглядывая на часы…
– Нам пора собираться, – неохотно признал Гриша. – Мы же завтра увидимся?
Только тут Триша подумала про Настю. Что будет, когда она узнает, что Гриша опять с Тришей? Она вспомнила её тонкие руки, которые плетьми повисли вниз, пока Лида несла её через коридор… Нет, нельзя такого допустить.
– А как же Настя? – тихо спросила она. – Ты поговорил с ней?
Гриша занервничал. Они пока вообще не поднимали эту тему, не упоминали Настю. С одной стороны, Триша вроде как сама рассталась с ним чтобы дать сестре шанс, но, с другой стороны, теперь её мучили мысли – а как сам Гриша всё это рассматривал? Насколько у них с Настей всё серьёзно, если даже его мама подключилась? Триша и хотела, и боялась услышать ответы на эти вопросы.
– Я поговорю с ней, – сказал наконец он. – Постараюсь всё объяснить как можно мягче.
Они вышли из кафе. Улицы опустели, и Триша вспомнила, как они гуляли вот так от её дома до его, по очереди провожая друг друга. Сейчас всё было не так. И хотя они держались за руки, вместе с таким пронзительным счастьем, она ощущала и непреходящую горечь.
Простояв у подъезда ещё полчаса, не в силах отпустить друг друга, они целовались и повторяли свои клятвы. Триша смотрела в его глаза и не могла поверить, что всё это правда. Пусть она не выиграла конкурс. Пусть она не нужна своей матери. Но зато у неё есть Гриша.