– Обещай, что больше не бросишь меня, – сказал он на прощание. – Я не смогу без тебя жить.
– И я не смогу, – повторила она.
Поднявшись в квартиру, Триша достала из сумки телефон. У порога её встречала Света:
– Ты куда пропала, мы всё тут чуть с ума не сошли!
Но, увидев сияющее лицо подруги, она сразу успокоилась и радостно вскрикнула:
– Тебя отобрали для стажировки?
Триша помотала головой.
– Ну понятно, Костя тебя обошёл…
– Олеся, – прервала подругу Тришу. – Такой вот сюрприз.
– Да ты что? Ты же говорила, что она бездарная?
– Ну, возможно, Игорь Иванович смог разбудить в ней разные таланты, – усмехнулась Триша. – Ох, Светка! Сейчас всё не так важно. Сегодня такой день… Во-первых, я встречалась… Ну, в общем, с мамой.
Света уставилась на подругу в молчаливом нетерпении, и Триша радостно предвкушала, какое будет выражение лица у Светы, когда она услышит вторую новость.
– Но это тоже не так важно. Потому что, во-вторых… Мы помирились с Гришей!
Света ахнула, схватила подругу за руки и потащила в комнату.
– Так, садись, и я с места тебя не отпущу, пока ты мне всё не расскажешь! В мельчайших подробностях!
Триша не стала возражать, только проверила свой телефон. Несколько упущенных от Гриши, пока он ждал её у подъезда, сообщения от Светы… Олеся написала показушное сообщение, в котором всячески выпячивала свои внезапно открывшиеся таланты, Триша даже дочитывать не стала. Больше ничего. Она не могла понять, что именно ожидала ещё увидеть, но в этом всем не было чего-то важного и нужного ей сейчас.
Света выхватила у Триши телефон и положила его на стол.
– Рассказывай! – велела она.
И Триша рассказала…
Глава 11. Когда открывается истина...
Триша очень боялась, что после того, как Гриша поговорит с Настей, мачеха обрушит на неё свой гнев, поэтому вздрагивала от каждого звонка. Но шли дни, мачеха всё не объявлялась, да и Гриша сказал, что Настя всё восприняла нормально: она сейчас вовсю готовится к поступлению, много рисует и смотрит уроки на ютубе, так что волноваться за неё не стоит. Триша не могла поверить, что всё так просто получилось, но, в конце концов, у неё так долго всё было плохо, что должно же повезти хоть с чем-то.
Света вернулась к себе домой. Они с Василием уже не скрывали свой роман, и Триша была очень за них рада. Света просто сияла от счастья, хотя раньше, с такими, как Василий, ни за что бы не стала встречаться, считая, что это не её типаж. Так что, можно сказать, что Васе повезло – он и сам говорил об этом Трише, постоянно благодарил её за то, что она познакомила их со Светой.
– Я никому не позволю её обидеть, – говорил Вася. – Убью любого, пусть сяду, но никто больше пальцем её не тронет!
Екатерине Андреевне Света тоже нравилась.
– Давно уже пора моего Ваську приструнить, – говорила она. – А то он бабник такой, спасу на него нет. А Светочка будет его в тонусе держать, с такими женщинами не забалуешь.
Виделись они теперь нечасто – Василий и Света предпочитали проводить время наедине, и лишь иногда заглядывали на выходных. К тому же у Светы были сплошные репетиции и выступления, а Василий так вообще на работе дневал и ночевал. Екатерина Андреевна скучала по внуку и по смешливой Светочке, да и Триша дома появлялась нечасто – днём пропадала в институте, а вечерами гуляла с Гришей, когда он бывал свободен. У Гриши был завал на работе, а жили они теперь далеко друг от друга, и он не всегда успевал доехать. Но Триша в эти вечера не теряла времени даром – в связи с грантом работы у всех прибавилось, а ей ещё и диссертацию нужно было писать, так что в любую свободную минутку она работала над литобзором.
В институте всё как-то незаметно поменялось. Олеся теперь ходила королевой, задирала перед всеми нос, общалась только с Диной и постоянно бегала к Капустиной за советами. Костя тоже с Тришей практически не общался, более того, он даже не задирал её, как делал это раньше, словно бы Триши совсем не существовало. Она не могла понять, что с ним такое случилось, но в открытую спросить было как-то неловко – они, в принципе, и не общались никогда особо, непонятно, что на него нашло под Новый год. Но теперь в институте Триша чувствовала себя одиноко, даже обсудить рабочие моменты было не с кем. Правда, это, может, было и к лучшему – она сосредоточилась на своих исследованиях, списалась с парой учёных, с которыми познакомилась на конференции, вольно или невольно развивая тот проект, который не смог ей помочь выиграть конкурс.
Так прошёл февраль, за ним и март. В город пришла весна, и иногда выглядывало солнце, так что на хмурых лицах прохожих расцветали улыбки. Сама Триша редко улыбалась и не могла понять почему. Вроде всё было неплохо – любимая работа, Гриша, да и с Екатериной Андреевной она жила дружно… Но всё чаще Триша ловила себя на мысли, что скучает по Лиде и по Насте, по своей комнате, по разговорам со Светой на лестничной площадке. Горько было оттого, что там она никому не нужна, как не нужна и своей матери, которая воспитывает чужую дочь и абсолютно не интересуется Тришей. Сложно было совсем не надеяться, что однажды мать всё же позвонит и предложит ещё раз встретиться. Не может такого быть, что ей совсем всё равно. Ведь она купила ей то платье? А мороженое в детстве – это было совпадение, или она специально пришла посмотреть на Тришу?