Хуже всего было то, что Триша ни с кем не могла об этом поговорить – ни со Светой, ни с Екатериной Андреевной, ни даже с Гришей. Слова застревали в горле, желудок наливался тяжестью, и не было сил выразить то, что она чувствовала. Иногда Триша набирала в поиске имя матери, но ничего нового не находила, только упоминания о муже, знаменитом предпринимателе и меценате.
В ту субботу Гриша обещал помочь дома с генеральной уборкой, поэтому у Триши был свободный день, и она решила съездить в торговый центр, чтобы купить себе новую обувь на весну – старые ботинки прохудились и сильно промокали. Обойдя уже больше десятка магазинов, она так устала, что еле передвигала ноги. У Светы не получилось поехать с ней, и Триша отправляла понравившиеся модели подруге, советуясь, какие лучше. Уткнувшись в телефон, она не заметила, как буквально врезалась в высокого парня. Извинившись, она услышала смутно знакомый голос:
– Триша?
Перед ней стоял Лёша – бывший парень Светы. Трише он никогда особо не нравился, а после того, что Лёша сделал со Светой, смотреть на него было противно. Поэтому Триша скривилась и собралась было пройти мимо, но Лёша преградил ей путь.
– Погоди! Я так рад тебя видеть!
Заметив её кислое выражение лица, он продолжил:
– Да понимаю я, что сам накосячил. Думаешь, я не жалею о том, что натворил? Я же Свету потерял, она теперь с этим… Ты его знаешь? Она хоть любит его, или чтобы мне насолить?
– Ещё как любит, – разозлилась Триша. – И вообще, оставь её в покое! Твой поезд давно ушёл.
– Значит, у меня никаких шансов?
– Никаких.
Триша сделала шаг в сторону и собралась его обойти.
– Я изменился, Триша, правда. Люди меняются, что бы там ни говорили. Вон сестра твоя – кто бы мог подумать, что она будет вот так по улице гулять, да?
– Ты её видел? – вырвалось у Триши.
– Да вот, сегодня только, они с Гришей из магазина с пакетами шли…
На Тришу словно вылили холодный ушат воды. Видимо, она так переменилась в лице, что Лёша понял, что сболтнул лишнего.
– Ой, ты извини, что я так… Мы же с тобой теперь в одной лодке – покинутые своими возлюбленными. Брошенные и никому не нужные.
– Ты видел сегодня Настю и Гришу? – уточнила она, с трудом выговаривая слова – язык её совершенно не слушался.
– Ну да, я часто их вижу. Снял комнату в доме, где он живёт, чтобы поближе к Свете быть. Всё надеюсь, что она меня когда-нибудь простит…
Триша не стала дослушивать и поспешила к эскалатору. Он что-то кричал ей вслед, но его голос сливался в неразличимый гул. В висках так и стучали его слова «я часто их вижу». Тришу начало тошнить, всё тело покрылось холодным потом, стало нечем дышать. Она прислонилась к колонне, какая-то женщина подошла к ней и спросила:
– Девушка, с вами всё в порядке? Помощь нужна?
Как во сне Триша покачала головой и направилась к выходу. Вдохнув свежий весенний воздух, она почувствовала себя немного лучше.
Первой её мыслью было позвонить Грише и спросить у него, правда ли это. Но разве можно говорить о таком по телефону? Она написала ему сообщение и срочно попросила о встрече. Минут через десять пришёл ответ: «Прости, милая, я не могу, у мамы тут глобальная перестановка. Завтра утром встретимся в кафе, как договаривались, хорошо?».
Триша захотела позвонить, накричать на него, велеть немедленно приехать и всё ей объяснить. Но она сдержалась.
«Хорошо, встретимся завтра», – ответила она и в полном унынии побрела домой.
Весь оставшийся день она провела на диване, рассматривая потолок и пытаясь сдерживать рыдания, от которых перехватывало горло и было нечем дышать. Ей казалось, что грудь в районе сердце пронзили бесконечным острым копьём, и вот она вытаскивает его по миллиметру, но не видит, когда оно закончится, и боль хоть немного притихнет. Уснула она только ночью, даже не раздевшись и не смыв макияж.