– Ну, это вроде обучения. Но после него есть шанс остаться там или попасть в другие европейские центры. Да и у нас потом гораздо проще куда-то пробиться. Это же такой опыт, там современные приборы, новые методы… – мечтательно произнесла Триша, вспоминая Костины объяснения.
– И сколько это стоит?
– Двадцать тысяч евро.
Лида облегчённо вздохнула.
– Так езжай – у тебя есть эти деньги.
Триша приподнялась от подушки, ей показалось, что она ослышалась. Лида опустила глаза и скороговоркой произнесла:
– На счёт твоего отца приходили деньги. Но он их всё проигрывал, ты же его знаешь... Мы в курсе были, что это от неё. Когда твой отец... Когда его не стало, деньги стали приходить мне. Я завела отдельный счёт и не трогала их. Сейчас там побольше, чем двадцать тысяч, так что можешь лететь спокойно.
– Но как же так… – Триша вспомнила коллекторов, которые ломились к ним в дверь, требуя папины долги, вспомнила, как Лида работал с утра до ночи, чтобы закрыть кредиты. – Почему ты не взяла эти деньги, чтобы погасить долги?
Лида смотрела на неё с удивлением.
– Ну это же твои деньги. И потом я не хотела к ним прикасаться. Никогда не смогу простить её – бросить родного ребёнка… Где это видано? Пыталась откупиться от тебя, гадость-то какая!
– Я тоже их не возьму, – твёрдо сказала Триша.
– Не глупи! – возразила Лида. – Это для обучения, где ты ещё такие деньги найдёшь, ещё один кредит я не потяну. И Костю твоего какая-нибудь англичанка уведёт, пока ты тут клювом будешь щёлкать. Раз уж она их прислала – бери и не размышляй.
– Ты знаешь, что я с ней встречалась? – тихо спросила Триша.
Лида неопределённо мотнула головой.
– Не хочу об этом ничего слышать.
– Но почему? – удивилась Триша.
– Потому! – повысила она голос. – Вдоволь насмотрелась этого в сериалах. Не хочу слушать все эти сопли. Хотя понимаю, как ты была рада.
Она вытерла тыльной стороной ладони глаза, и Триша с удивлением уставилась на Лиду.
– Лида… Ты чего?
– Лида–Лида, Лида–Лида – вот всё, что я слышу всю жизнь! – в сердцах бросила она. – Ты меня сразу не приняла. У меня все спрашивали – почему она не называет тебя мамой, она же даже не помнит свою родную? Это всё отец твой, так её любил, а я на замене была, в качестве домработницы. И тебе внушил, что я тебе не мать.
Краска покрыла лицо Триши. Она никогда не думала, что Лида видит всё именно так.
– Прости, – шёпотом сказала она. – Я не хотела тебя обижать.
– Ой, да что уж, – она опять смахнула слёзы. – Ты так мне с Настенькой всегда помогала, что мне на тебя сердиться грех. Только нам с тобой и было до неё дело, а она всё папа и папа. Судьба у меня такая, что ли…
Триша не знала, как себя вести – она привыкла совсем к другой мачехе.
– Ты всегда была такой... отстранённой, – Триша попыталась подобрать слово, которое не обидит её. – И со мной всегда строгой была!
Лида сжала в ладонях платочек, который достала из сумочки.
– Это же всё гены! – слишком громко для больничной палаты сказала она. – Она выросла в детском доме, её бросила мать, и она поступила точно так же. Я не хотела, чтобы ты выросла такой же.
Трише стало очень грустно. Она не могла сказать, почему и что она чувствует. Но... Вместе с этой грустью пришло и облегчение.
– Ладно, я пойду, не буду тут болото разводить. Как Михайловский скажет, куда тебя везти, я позвоню. Береги себя.
– И ты тоже. Спасибо, Лида.
Когда Лида ушла, пожилая соседка, которая позвала ей вчера врача, с укоризной сказала:
– Могла бы и мамой её назвать…
Триша посмотрела на закрывшую дверь и тихо произнесла:
– У меня нет мамы.
***
Найденный Лидой кардиолог сказал, что пока можно обойтись без кардиостимулятора. Но ей сделали операцию, прижгли очаг, который приводил к аритмии. Сразу же после выписки Триша написала Косте, что у неё есть деньги, и она уже оформляет визу и едет в Англию. Правда, это всё затянулось, и когда она, наконец, шла по аэропорту Хитроу, растерянная и оглушённая, не могла отделаться от страха, что за эти месяцы чувства Кости угасли. И почему она не дала ему ответ тогда, когда он хотел быть с ней? Триша отчаянно искала его в зоне выхода пассажиров, а когда увидела, на глаза навернулись слёзы. Он махал и улыбался ей. Такой родной. Такой любимый.
– Ты прилетела, – выдохнул он, прижимая её к себе.
– Да, прилетела, – произнесла Триша. – Мне нужно сказать тебе кое-что важное.
– И что же?
Он улыбался, как обычно, чуть иронично, одним уголком рта.
– Я хотела сказать, что у тебя есть шанс стать больше, чем моим другом. Но… я не знаю, есть ли ещё такой шанс у меня…
Костя засмеялся.