Василий шикнул на неё, и Триша с удивлением посмотрела на своих друзей.
– И вы туда же? – с укором спросила она.
– Да не слушай её, – заторопился Василий. – Всё будет хорошо, поехали скорее, я голодный, только с работы.
– Вот, это дело, – обрадовалась Триша. – Я тоже есть хочу.
По дороге они болтали не переставая. Конечно же, Света расспрашивала и про Костю, и Триша старалась не говорить о проблемах, по крайней мере, перед Васей.
– Как Екатерина Андреевна? – спросила Триша.
– Да хорошо, правнуков всё требует, – вздохнул Василий.
Триша почувствовала, как воздух накалился. Да, прав был Толстой – у каждой семьи своё несчастье. Они вот с Костиком и не думали о детях.
Городские пейзажи за окном пробудили в ней воспоминания о детстве и юности, и Трише вновь стало грустно. Столько всего было связано с этим городом. И снова захотелось, чтобы Костя был рядом – тогда бы она ему сказала: «А помнишь…».
Остаток пути все они молчали, каждый думал о своём. Но дома, за накрытым столом все оттаяли, разговорились, стал звучать смех, полились воспоминания… Триша прекрасно понимала, что это всё ненадолго, потому что совсем скоро ей ехать в больницу к Лиде, встречаться с Настей и Гришей, но пока она может позволить себе маленький кусочек счастья.
Света предложила съездить вместе с ней, но Триша отказалась – неизвестно, насколько она там задержится, да и вообще пустят ли её. Но Вася настоял на том, что он, хотя бы увезёт её в больницу, чтобы Триша не тратилась на такси. Это было кстати, потому что накопления у неё заканчивались, а просить деньги у Кости она не хотела.
Триша позвонила Насте, и та сразу взяла трубку.
– Привет. Я прилетела. Собираюсь сейчас приехать в больницу, туда можно?
– Привет. Она в реанимации, к ней не пускают, – всхлипнула Настя. – Я так рада, что ты прилетела! Триша, я так боюсь…
– Но я могу туда приехать?
– Да, конечно. Можно поговорить в лечащим врачом. Давай вместе? А то одна я боюсь…
– Конечно, давай. Диктуй, где это.
Вася отвёз её в больницу и хотел её подождать, но Триша отказалась.
– Ты сам говорил, что с работы и устал. А я не знаю, сколько я там пробуду. Езжай, если что, я позвоню.
– Ладно. Держись, мы мысленно с тобой.
Настю она сначала даже не узнала: сестра округлилась, и не только своим выпирающим животом, но и вообще. При этом она была такая бледная, как в те страшные годы, когда болела, и Трише сразу стало тревожно, но она тут же попыталась успокоить себя: сестра наверняка регулярно сдаёт анализы, они бы точно показали, если что не так.
Настя бросилась ей на шею, снова начав рыдать.
– Как же хорошо, что ты здесь…
Триша осмотрелась по сторонам, ожидая увидеть Гришу, но его не было. Это немного успокоило её.
– Идём, поговорим с врачом. Ну всё, хватит реветь, тебе нельзя. Кого хоть ждёшь?
– Девочку, – всхлипывая, произнесла Настя.
– Вот и славно. Думай о своей девочке и успокойся. Всё будет хорошо…
К Лиде их, и правда, не пустили, но зато Трише удалось поговорить с лечащим врачом. Он не стал их обнадёживать, но при этом отметил, что последствия могут быть самые разные, так что нужно готовиться ко всему. Кризис уже миновал, скоро Лиду переведут из реанимации. Пока ничего не нужно, но потом, в общей палате, могут понадобиться гигиенические средства и вообще помощь.
– Вы же понимаете, на всех персонала не хватает, – развёл он руками.
После больницы Триша хотела сразу ехать к Свете, но Настя попросила:
– Не бросай меня, пожалуйста! Мне так страшно…
– Настя, ну что ты заладила – страшно и страшно! Ты же не маленький ребёнок! – возмутилась Триша. – Вообще-то, ты сама скоро станешь мамой, так что давай держи себя в руках.
– Ну, пожалуйста, я тебя очень прошу – поедем домой! Гриша на работе допоздна, а без мамы в квартире так пусто… Я места себе не нахожу. Так хочу с ней рядом быть. Помнишь, как ко мне в реанимацию не пускали, а мама уговаривала медсестру, и вы приходили на десять минут. Знала бы ты, как мне это помогало!
Конечно, Триша всё помнила.
– Ладно, поехали.
Сколько воспоминаний было связано с этой квартирой! Но Настя была права – без Лиды она опустела. Несмотря на то что Лиды часто не было дома, так как она всегда работала от зари до зари, следы её присутствия обычно были повсюду. Но сейчас этих следов не было: её кружки в мойке, записки на холодильнике, разбросанных вещей... Лидиными духами больше не пахло, пахло незнакомым мужским парфюмом, видимо, Гришиным. Трише квартира показалась чужой, хотя здесь она провела большую часть своей жизни.
Настя, не переставая, щебетала: показывала, как они переделают бывшую комнату Триши под детскую, только пока ещё ничего не купили – Настя была суеверная, боялась раньше времени приобретать приданое, хвасталась своими рисунками – она так и не бросила это увлечение, хотя Трише казалось, что Настя лишь притворяется, что хочет рисовать, чтобы влюбить в себя Гришу. Как в старые добрые времена, они выпили чай на кухне, и на удивление не было никакой неловкости или недопонимания. В конце концов, больше между ними ничего не стояло, делить им было некого: Триша любила Костю и совсем не обижалась на сестру, что та увела у неё Гришу.