«Да у неё папины глаза!», – подумала Триша и улыбнулась. Она вспомнила песенку, которую пел им в детстве с Настей отец, и принялась негромко её напевать. Девочка же сразу успокоилась и затихла.
Когда Гриша вернулся и застал её в этой идиллии, он с удивлением заявил:
– А говорила, что не любишь младенцев.
– А я и не люблю, – отозвалась Триша. – Это ты меня с ней бросил.
Гриша как-то странно на неё посмотрел, так что Триша поспешила сунуть ребёнка ему.
– Погоди, я руки помою, – он скрылся в ванной, а когда вернулся, сразу забрал девочку.
– Ты извини, я поеду, меня Света ждёт, – сказала Триша. – И работы море.
Она вдруг подумала, а как будет сейчас работать Гриша, но решила пока отложить эту мысль. В конце концов, у него тут сестра рядом, это не её проблемы. Она быстро собралась и уехала.
– Ну как там ребёнок? – спросила Света, которая ещё утром заявила, что она никуда не поедет и знать ничего не хочет о детях.
– Да как – как все. В основном молчит, иногда орёт, – поёжилась Триша.
– А молодой папаша как? Не пытался на тебя повесить своё чадо?
– Да нет, только за памперсами сбегал и отпустил меня.
– Странно… Я думала, пока Настя в больнице, вцепится в тебя, как клещ, – проговорила Света.
– В смысле?
– Да в прямом! Думаешь, я ничего не вижу? Он же смотрит на тебя как преданный пёс. И пока вы фотографировали тут, он половину кадров на тебя изводил. Только не говори, что ты сама не поняла, что он всё ещё сохнет по тебе.
– Да что ты такое говоришь! – возмутилась Триша.
– Что слышишь. Я его фотик смотрела, пока никто не видел.
Триша прикусила губу. Она вспомнила про рисунки, про которые не сказала никому, даже Свете.
– Он ничего такого мне не говорит, правда.
– Передо мной не надо оправдываться. Оправдывайся перед Костей, – отмахнулась Света. – Меня это не удивляет, Настя такая унылая, кто угодно от неё захочет сбежать. Хотя ты, подруга, тоже не подарок.
– Что? – ещё больше возмутилась Триша.
– Знаешь, если я тебе не скажу, никто об этом не скажет. Триша, тебе не надоело делать то, что хотят другие? В Англии ты живёшь из-за Кости, здесь – из-за Насти. А чего хочешь ты сама? Ты об этом вообще думаешь когда-нибудь?
Слова подруги обидели Тришу.
– А кто делает то, что хочет? Все мы вынуждены подстраиваться. Ты, можно подумать, другая.
– Вообще-то, да, другая. Я, например, уволилась. И нашла уже, где арендовать зал – как только закончатся нерабочие дни, запущу свою группу. А ещё я записалась к диетологу, буду набирать вес. Единственное, что я пока не сделала, так это не разобралась с муженьком, который всё так и ходит непонятно куда, скрывая от меня.
Триша смотрела на подругу с восхищением.
– Ну ты даёшь! Я думала, это у тебя просто разговоры, а ты… Молодец, Светик, я так тобой горжусь! А что с Васей? Может, у него… Ну…
– Да никого у него нет! Я бы почувствовала.
– А почему тогда не спросишь?
– Я спрашиваю, он не отвечает. Говорит, я всё выдумываю.
– Так, может, и правда выдумываешь?
– Я точно знаю – он что-то от меня скрывает. Ладно, я ещё выведу его на чистую воду…
Слова подруги никак не выходили у Триши из головы. Она была уверена в своей правоте, в том, что помогать близким – это обязанность всех и каждого. Нет, Света просто эгоистка, она думает только о себе. А так жить нельзя.
Но всё же чаще и чаще Триша стала задумываться о том, чего она действительно хочет. Сначала у неё ничего не получалось, потому что она сразу пыталась в любые свои планы вписать Костю с его Англией и Настю с её новорождённой дочерью. Сформулировать получилось только благодаря Лёне, которому она позвонила, чтобы тот посмотрел Соню.
Получилось всё так: почти каждый день Триша заезжала к Грише, чтобы посидеть с Соней, пока он едет навещать Настю. Первый раз она ещё как-то боялась, но потом приноровилась и уже без труда не только держала маленькую Соню, но и меняла ей памперсы и переодевала. Та почти не плакала, смешно хлопала ртом в поисках бутылочки и смотрела на Тришу всё теми же папиными глазами.
Вот только голова у девочки словно была немного повёрнута набок, как бы Триша её ни поворачивала. И пусть она не была специалистом по младенцам, это ей показалось странным. И Триша, вспомнив разговор с Лёней о младенцах и массаже, позвонила ему.