– В смысле? – не поняла Триша. – Что значит побыть?
– Я пока к маме пойду, поживу у неё. А ты побудь с Соней, я тебя прошу!
Триша не верила своим ушам.
– Да я не смогу! Гриша, я же детей в глаза не видела.
– Я тоже, – отозвался он. – Ты точно справишься, раз уж я смог.
Согласиться на такое Триша не могла. Да что она делать будет с этим ребёнком!
– Я буду всё время на связи, – пообещал он. – Всё расскажу, если нужно. Триша, мне больше некого попросить, ты же знаешь. А вдруг это ковид? Я не могу так рисковать Соней.
Собравшись с мыслями, Триша ответила:
– Ладно. Но во вторник мне на работу. У тебя четыре дня на выздоровление. Понял?
– Понял! – обрадовался Гриша. – Я всю аптеку скуплю, мигом на ноги встану.
Триша тут же пожалела о своём согласии, но делать нечего – пришлось собирать вещи и переезжать на несколько дней к Грише…
Глава 18. Меж двух огней.
Триша сидела со спящей Соней на руках и никак не могла решиться переложить её в кроватку – так сладко она спала, так мило чмокала губками, словно маленький ангелочек. Она уже напрочь забыла и про свою нелюбовь к младенцам, и про обещание больше не помогать другим, а заняться своей жизнью, и про намерение свести контакты с Гришей к минимуму…
Первый день она думала, что сойдёт с ума. Какая там работа! Она только и успевала стерилизовать бутылочки, наводить смесь, менять памперсы… Приходилось всё время созваниваться с Гришей, у которого температура была под сорок и он сам мало чего соображал, хорошо его мама могла подсказать – всё же трёх детей воспитала. К ночи Триша так утомилась, что позвонила Косте и сказала, что никогда не будет рожать детей.
С Костей у них было что-то вроде перемирия. Они каждый день созванивались, разговаривали, но что-то пропало из их общения. Если раньше они ждали, что вот-вот будут опять вместе, то сейчас вообще не было ясно, что будет дальше. И это, с одной стороны, отдаляло их друг от друга, но, с другой стороны, привнесло некое спокойствие – Костя перестал ей устраивать скандалы из-за Гриши, правда, сама Триша старалась упоминать его по минимуму, всячески подчёркивая, что с ним она общается вынужденно и без особого желания.
На самом деле теперь у них с Гришей появилось нечто общее – это Соня. Триша сама не поняла, как она умудрилась проникнуться ребёнком, но после первой бессонной ночи, пока носила её на руках, она вдруг почувствовала какую-то симпатию к этой крошке. Она и не знала, что младенцы такие чудные. Наверное, проснулся материнский инстинкт, подумала она и тут же испугалась этой мысли. Какой материнский инстинкт? Учитывая то, какая у неё мать, да и бабушка, наверное, не лучше, раз оставила свою дочь в детском доме. Ну уж нет – ей рожать точно не следует. Никаких детей, у неё вон племянница есть, это вполне достаточно.
Триша подумала, что эта самая племянница теперь вольно или невольно свяжет её с Гришей. И вспомнила про слова Светы, будто бы он фотографирует Тришу, когда та не видит. Понимая, что это, может, и не совсем правильно, она потихоньку, чтобы не разбудить Соню, подошла к компьютеру Гриши и запустила его. Перерыла все папки с фотографиями, но ничего не нашла – наверное, Света всё выдумывает. Она уже собиралась закрыть окно, как вдруг заметила папку «рабочее». Она открыла её, а там…
Там была она. Самые разные фотографии – удачные и неудачные, смазанные и чёткие, крупным планом и издалека. Чаще всего на этих фотографиях был ещё кто-то, но всё равно было ясно, что снимали её.
Щёки Триши пылали. И зачем, спрашивается, она это сделала? Может, Костя был прав, и она, подсознательно сама провоцировала Гришу? Что делать с этой информацией, Триша понятия не имела.
Соня заворочалась, и, глянув на часы, Триша поняла, что спала та не очень много, и если сейчас проснётся, потом будет капризничать. Триша встала и попыталась её убаюкать, всё время думая про эти фотографии. Но Соня в итоге всё равно проснулась, и Триша сдалась – взяла телефон и позвонила Свете:
– Ты можешь ко мне приехать? – спросила она.
– К тебе? Ну я не знаю… Что-то случилось?
– Просто приезжай, я тут одна скоро с ума сойду. Я тебе пирог испеку. Вкусный, – пообещала она. – Ты же у нас усиленно питаешься, разве не так?
Она не могла бы даже самой себе признаться, что стояло за этим обещанием приготовить пирог – попытка заманить к себе подругу или найти повод пообщаться с Гришей. Конечно же, она не знала, как он готовил тогда этот пирог. Пришлось звонить.