– Представляешь, она мне сегодня улыбнулась, – сообщила она. – Так изменилась, хотя я не видела её всего несколько дней…
– Когда ты говоришь о Соне, у тебя такое выражение лица… Может, удочеришь её? А что? Гриша тебя любит, к ребёнку ты привязалась, из вас получится отличная семья.
– Что ты такое говоришь? – возмутилась Триша. – А если Костя сейчас услышит? Ты думаешь вообще?
– Знаешь, Костя сам не дурак, видит что к чему. Как можно быть такой жестокой? Я вообще не понимаю, как он это всё терпит.
– Гриша – муж моей сестры. А Соня – моя племянница. Это мои родственники, и я не могу их взять и вычеркнуть из жизни.
Триша говорила вполголоса, стараясь сдерживать ярость. Как Света не может понять – она должна помогать своей семье, должна доказать всем, что она не такая, как её мать...
Ни разу эта мысль так чётко не звучала в её голове. Подспудно Триша всегда знала, что её мать жива, а раз она не с ней, значит, бросила её. И мать её матери бросила свою дочь, раз та выросла в детском доме. А вот она, Триша, никогда не поступит так, как её мать. Она не может никого бросить.
Света покачала головой.
– Тебе нужно определиться, кто для тебя важнее – твои родственники или Костя. Пока перевес явно не в его сторону.
– Знаешь, моя мать когда-то выбрала мужчину. Я так поступать не собираюсь.
Послышался голос Васи: тот кого-то звал, и Света встала проверить, что ему там нужно. Через пару минут она вернулась и прошептала:
– Блин, Триша, я в коридоре с Костей столкнулась – вдруг он что-то слышал?
– Я же тебе говорила!
Триша тоже поднялась и прошла в комнату. Костя сидел на кресле. Она подошла и села к нему, пытаясь понять, слышал ли он что-нибудь или нет. Но Костя вёл себя, как обычно: ворчал, что мешает ему смотреть фильм, но не более. Триша выдохнула: вроде бы всё в порядке.
Перед сном Костя завёл разговор про её болезнь.
– Вот, смотри, – сказал он. – Я здесь записал контакты кардиолога, ты должна ему показаться. Только обещай мне, поняла?
– Ну хорошо, я схожу, но ты же проконтролируешь всё? Или ты уже уезжаешь? – испугалась Триша.
– Нет, я никуда не уезжаю, – заверил её Костя. – Просто хочу убедиться, что ты меня услышала.
– Я услышала.
– Вот и славно. Это не шутки – я посмотрел твою выписку, там ничего хорошего. Я вообще не понимаю – почему ты столько времени ходила с симптомами ухудшения и не обращалась к врачу? Что за безалаберное отношение к своему здоровью?
Триша улыбнулась – вот теперь она узнавала Костю…
Глава 19. Обещание.
В ту ночь спала Триша беспокойно: всё думала о Насте, о Соне и о Грише – что со всем этим делать, она никак не могла решить. Чувство вины голосом Лиды напоминало Трише, что она почти не навещала сестру в больнице, и приходилось оправдываться, что Настя предпочла бы видеть Гришу, а из-за карантина в больницу всё равно не пускают – это хорошо, что у Гриши там знакомый работает, и ему иногда удаётся пробиться к Насте, а Тришу бы точно не пустили. Но голос Лиды не утихал, и Триша ругала себя, что не поехала хотя бы поговорить с лечащим врачом.
Всю первую половину дня Триша провела как на иголках – ждала звонка от Гриши, не могла не думать об операции. В конце концов, сама не выдержала и позвонила, чувствуя спиной пристальный взгляд Кости.
– Нет новостей? – спросила Триша.
– Нет. Меня уже по голосу узнают. Я сразу же тебе сообщу.
– Что-то мне неспокойно. Как там Соня?
– Она-то хорошо, – голос Гриши был такой убитый, что Трише стало его жалко.
– Ладно. А ты сам?
– Не спал всю ночь. Места себе не могу найти.
– Вот и я… Ладно, ты не переживай, всё будет хорошо. Я буду ждать звонка, сразу набери мне, ладно?
– Конечно. Спасибо, что ты с нами.
Триша положила трубку и встретилась взглядом с Костей.
– Всё ещё тишина.
– Я понял, – хмуро ответил он.
Трише хотелось спросить, что за выражение лица, но ссориться сейчас совсем не было сил. Она молча села в кресло и просидела там два часа, до тех пор, пока не позвонил Гриша.
Она сразу поняла, что всё плохо. Потому что Гриша плакал.
– Настя… Она…
– Нет!
– Я не знаю, что теперь делать… Триша, ты можешь приехать?
Триша поднялась, принялась скидывать в рюкзак вещи – зарядку, кошелёк и косметичку.
– Я сейчас буду, – пообещала она.
У самой по щекам текли слёзы. Она положила телефон и пошла на кухню, куда ушёл Костя. Она понимала, что надо как-то ему сказать, но слова застряли в горле. Но Костя и так всё понял. Он встал, подошёл, обнял Тришу.
– Мне очень жаль, – тихо сказал он.
Она расплакалась в его объятьях и долго не могла успокоиться. Костя гладил её по волосам, шептал утешительные слова.