На взгляд Северуса, имя у Пандоры было совершенно дурацкое и несчастливое. Ему самому, например, совсем не нравилось его второе имя, словно Эйлин в своё время заклеймила его тем горьким пьяницей, который был его отцом, навсегда дала его частицу и тоже поставила несчастливый знак. Элис спросила Северуса, хочет ли он оставить второе имя как есть, или можно поменять на другое. И он с радостью согласился избавиться даже от напоминания о своей прошлой жизни, полной скандалов, ругани и криков родителей. Забыть, как страшные сны, которые продолжали иногда сниться. Чаще всего это были просто шаги на лестнице или ему казалось, что за ним бегут, чтобы вернуть в Коукворт, в угол грязной комнаты, где бы он всегда его боялся и жил только мечтами о том, как уедет в Хогвартс. После смены имени кошмары прекратились, и Северус думал, что это потому, что он избавился от частицы того человека.
Теперь его отцом стал Уильям Сейр, который мог быть кем угодно, мореплавателем, путешественником или исследователем, зельеваром или магозоологом и просто очень хорошим человеком, который его любил. Его и Элис. Придумать такого отца было очень легко. Уильям Сейр тоже читал газеты по утрам, как мистер Эванс, с широкой улыбкой угощал бутербродами, как Майк, посмеивался над детскими выходками, как мистер О’Фаррэл, а ещё у него точно был классный грузовик, как у Чарли Майерса, и весёлые глаза с прищуром, как у Флориана Фортескью. Северус догадывался, что Элис тоже представляет кого-то, когда говорит про Уильяма Сейра, в её голосе слышалась грусть и что-то такое, от чего странно щемило сердце.
— Что рисуешь? — так и не определившись, чем ему заняться и утомившись ожиданием окончания «взрослого разговора», Северус всё же решил пообщаться с маленькой хозяйкой.
— Своего папу… — вздохнула Пандора. На её рисунке был изображён человек, маленькая лошадь в бантиках и девочка на ней. — Он пообещал, что когда у меня будет день рождения, то приведёт самого настоящего пони, и я на нём покатаюсь сколько угодно.
— И когда твой день рождения?
— Он уже был двадцать седьмого июня, — вздохнула Пандора и тихо всхлипнула. — Мне исполнилось девять. Но бабушка и дедушка к папе меня не отпустили… А он, наверное, волнуется.
— Твой папа же… он немаг? — спросил Северус. Элис просила называть магглов либо «обычный человек» либо на американский манер «немаг».
— Он всё равно очень хороший и сильно меня любит, — потёрла кулаком глаз Пандора.
— И он не боялся, что ты… волшебница?
— Совсем нет, он говорил, что я маленькая фея, как Тинкер Белл из Питера Пена. Он всегда читал мне сказки перед сном, и эта была моя любимая. Я очень по нему скучаю.
— Наверное, ты могла бы написать ему письмо… — предложил Северус.
— Я хотела, но мне не разрешили… Письма рассылают специальные совы, а они не берут от меня послания для папы. А бабушка забрала то, что я хотела отправить.
— А обычной почтой, которую почтальон приносит? Надо только знать адрес и написать его на конверте. Ты знаешь адрес своего дома, где живёт твой папа?
— Я… — Пандора задумалась и просияла. — Да, я знаю! Папа просил меня выучить наш адрес, если я когда-нибудь заблужусь. Вот, я напишу, возьми. Я знаю, что ты с мамой живёшь не только в волшебном мире, бабушка говорила… — она осеклась и даже открыла рот, быстро облизнув губы. — Только, Северус, это секрет, — еле слышно прошептала Пандора. — Несколько дней назад, после той истории с письмами, я услышала, что бабушка говорила с дядей Флорианом, чтобы стереть мне память. Они устали ждать, пока я сама его забуду. Только у них не получилось, потому что я очень-очень не хотела забывать папу, но они об этом не знают. Я не хочу его забывать. Это же мой папа. У тебя тоже был папа, верно? И ты бы не хотел его забыть навсегда, будто его никогда не было?
— Д-да… — потёр щёку Северус, складывая бумажку с адресом в карман, — наверное.