Мы, по-существу, делаем некую пред-географию или, возможно, палеонтологию наоборот, прежде чем вещи не успели окаменеть. Затем мы сможем развить иную географию для другого века.
Всегда будет новая география того же самого извечного мира.
Волнообразное движение
На самом деле это явление начало возникать еще до марта.
Мало-помалу, с "чередованиями" -- иногда сотни чередований за день, как будто бы вуаль поднималась и снова опускалась или же дверь приоткрывалась и закрывалась, в соответствии... в соответствии с чем? -- Мать достигла некой телесной прозрачности, в которой ее собственное существование было ничем не большим, чем существованием некоего особенного луча, который начинает осознавать "нечто" всякий раз, когда он ловится чем-то или встречает экран. Иногда экран был еще внутри по причине довольно острой боли, которая мгновенное делала где-то "я", но даже и тогда существовал некий способ "повалить" эту боль, плавно проходя через нее и растворяя ее, не связывая с ней какой-либо реакции типа "это больно" -и эта боль уходила, когда уходила та мысль физического разума, которая и вызывала реакцию "это больно". В любом случае, "я" означает страдание. Это великий беспорядок. Это тюрьма. Так что спадают ложные ощущения, спадают ложные реакции, спадает ложное деление "я и остальное". Но как мы уже говорили, это снова подкрадывается в самых незначительных вещах, это глупость, простой пустяк -- просто пустяк, который удерживается, блокируя необъятную новую Америку.
Все это сопровождалось неким странным состоянием, населенным лишь более или менее агрессивными образчиками (естественно, каждый хочет брать) и очень напоминало кошмар, в котором все еще было достаточно "я", чтобы раздражаться от этого кошмара: Во внутренних мирах все ясно, все очень ясно, все очень хорошо, там ты очень счастлив! Но действительно стоит жить лишь для того, чтобы сделать здесь -- ЗДЕСЬ -- эту жизнь и этот мир чем-то стоящим. Еще недостает некоего умения. Это все, что я могу сказать. И я застряла здесь. "Но все же", -- возразил я, -"'здесь', в физической жизни есть несколько довольно прекрасных вещей" (Я не понимал, до какой степени Мать искала нечто иное, нечто радикально другое для земли, я все еще грезил о джунглях и плаванью вокруг света), "есть морские приключения..." О, совсем пустяки! - перебила она, - это вовсе ничто, это детские забавы. Нет, физическая жизнь вовсе ничто (какой она является сейчас). Все вещи в физической жизни -- вовсе ничто, вовсе ничто! Это детские игры, о них не стоит думать и секунды. Даже все те моменты, которые мы можем иметь в жизни, прежде чем найдем Истину, когда мы находимся в пути и внезапно получаем проблески бессмертного сознания, имеем контакт с истиной, все те переживания очень милы, это очень хорошо, но это все на пути, это не ТО. Настоящий смысл жизни: что она действительно значит? Что за ней? Почему Господь сотворил жизнь? На что Он метит? Что у Него на уме? Что Он ожидает? Мы еще на нашли это. Что действительно Он хочет!... У него, очевидно, есть секрет, и Он держит его. Что же, что касается меня, я хочу Его секрет. Почему вещи устроены так? Определенно, они такие не из-за того, что и должны быть такими; они такие, чтобы стать нечто иным. Что же, именно это нечто иное я и хочу. Она так хотела красоты этого мира и сладостности и истины этого мира. Настоящей земли.
Даже это "я хочу" медленно растворялось. Она вынуждалась проживать Секрет, она медленно обучалась Секрету в собственном теле -- ведь, в конечном итоге, что хочет знать? Это разум хочет знать, тело хочет только жить. Вещи становились абсолютно "инфернальными" там внизу, в коридоре и за каждой дверью -- иногда она падала в обморок в своей ванной комнате, единственном спокойном месте, где можно упасть в обморок, не вызывая шума. Затем она начинала снова. Но она падала в обморок не из-за сверхусталости (хотя эта усталость могла свалить тридцатилетнего человека): внезапно она просто проходила через все до такой степени, что ее тело ускользало от нее, как если бы ее тело больше не было в полной мере ее, так что тело падало... чтобы напомнить о своей существовании. Это некое очень безличностное состояние, в котором полностью исчезла вся привычка реагирования на внешние окружающие обстоятельства. Но она не заменена ничем. Это... волнообразное движение. Это все. Она уносилась в волнообразное движение. Так когда же это изменится в нечто иное? Не знаю. Невозможно, невозможно пытаться! Нельзя делать усилие попытаться сделать что-либо, потому что это вызовет интеллектуальную активность, которая не имеет ничего общего со всем этим. Вот почему я пришла к заключению, что это нечто, чем должно становиться, быть, жить -- но как? И каким образом? Не имею представления. Вы не можете попытаться стать новым видом! Потому что это будет старый вид, который пытается что-то сделать своими сверх-старыми методами. Нет методов! Вы не можете попытаться стать тем, чего нет (или видимо нет); как вы можете сделать это? Вы можете попытаться стать математиком или поэтом или даже йогом в космическом сознании, но как вы будете пытаться делать несуществующее? Нет пути, никто не ходил туда! Так что она жила этим волнообразным движением, прерываемым резкими возвращениями в тюрьму.
Двойной мир
Все же наш секрет лежит в этих возвращениях в тюрьму. Очень хорошо говорить о другом состоянии, это даже довольно увлекательно -- смотреть на Мать, которая была в приключении, неисчерпаемом приключении. Приключение было всякий раз новым, как если бы вы заблаговременно входили в будущее -- но тот переход составляет сердцевину мистерии. Как добраться туда, и почему снова возвращаешься в старое состояние? Мать сотни раз переживала это движение "туда-назад", переживала в течение многих лет, и она всегда возвращалась к моменту перехода от одного к другому как если бы это была великая Тайна. Всякий раз ее описание было очень похожим (это мимолетная маленькая вещь), и всякий раз это было подобно загадке. Мимолетная маленькая вещь, которая, по-видимому, содержит всю мистерию мира. Действительно, ошеломляет именно тонкость проблемы. Ты берешь абсолютно идентичные обстоятельства... даже не несколько дней назад, а несколько часов назад -- идентичные обстоятельства: те же самые внешние условия и те же самые внутренние условия. То есть, "расположение духа" то же самое; жизненные обстоятельства в точности такие же; события те же; люди без какой-либо ощутимой разницы... И в одном случае тело (я имею в виду клеточное сознание) производит некую слаженность движений, общую гармонию в атмосфере, все так чудесно согласовано, без скрипа, без трения: все, все работает и приходит вместе в полной Гармонии... Тогда как в другом случае (все подобно, сознание похоже)... вот где... нечто ускользает от меня. Но того восприятия Гармонии больше нет. В чем тут причина? Я не понимаю. И затем тело начинает работать неправильно. Но заметьте, что с тем же успехом мы могли бы сказать, что мир работает неправильно -- это одно и то же. Это действительно проблема тела земли. Это как если бы ты преследовал нечто, что постоянно ускользает от тебя и больше не имеет никакого смысла. И обстоятельства абсолютно идентичны, возможно, даже движения тела (я имею в виду функционирование тела) идентичны; все же они чувствуются дисгармоничными (слова слишком неуклюжи, это тоньше), без смысла, без гармонии. Что же ускользает? Я не понимаю... Все больше и больше у меня впечатление -- чего? Как выразиться?... Вопрос вибраций в Материи. Это непостижимо. То есть, это совершенно не подчиняется никакому ментальному закону, даже психическому закону -- это нечто само-существующее... Нет недостатка в вопросах! Чем более детально ты в это погружаешься, тем более загадочным все это становится. И Мать сидела с закрытыми глазами, как если бы прислушивалась к пульсациям той Материи: что же вынуждает мир идти неправильно -- ведь Гармония ЗДЕСЬ! Именно из-за тонкости, - продолжала Мать, - это почти... почти как стоять на границе двух миров. Это тот же самый мир и все же -это два аспекта мира?... Я даже не могу сказать так. Все же это ТОТ ЖЕ мир: ВСЕ это Господь, ты понимаешь; это Он и только Он, все же... И это очень тонко: если ты пойдешь так [Мать немного поворачивает свою руку вправо], то это совершенно гармонично; если ты пойдешь так [Мать немного поворачивает руку влево], фью! Это... это одновременно абсурдно, бессмысленно, и трудно, болезненно. И это ОДНА И ТА ЖЕ вещь! Все то же самое... Выражаясь громкими словами, можно было бы сказать: все это [Мать немного наклоняет руку в одну сторону] Истина, а все то [наклон в другую сторону] Ложь -- все же это ТА ЖЕ САМАЯ вещь! В одном случае ты чувствуешь, что тебя уносит, ты уносишься, плывешь в блаженном свете к вечной Реализации; а в другом случае все смертельно, тяжело, болезненно -- в точности та же самая вещь! Почти те же самые материальные вибрации. Это так тонко и непостижимо, что ты действительно чувствуешь, что это ПОЛНОСТЬЮ ускользает от сознательной воли, даже высочайшей. Что это? Что это??... Возможно, если мы найдем это, то будем иметь все -- полный Секрет.
Мир един.
Микроскопическое "нечто", что заставляет тебя идти этим или тем путем. И Мать была очень хорошо знакома с микроскопическими битвами: она проводила в них свое время. Дуновение, и вы движетесь к той стороне. Почти так, как если бы вы возвращались к... смутному Истоку. К тому моменту, когда нечто повернулось в Материи неправильным образом (не в голове, та глупость очевидна, а в источнике, в первом движении). Это путь, из-за которого Истина обернулась Ложью, - добавила она, - но "путь", что такое "путь"?... Я застряла на этом факте: как действительно Истина стала Ложью? Как она стала смертью, можно было бы сказать, тем моментом смерти в мире. Смерть не заложена в природе мира, мы видим как раз ложный мир, это нечто... что исказилось -- и что требуется выправить. Для всего мира. Космический "несчастный случай". Я не задаю этот вопрос интеллектуально, то совсем не интересует меня!! Я имею в виду здесь, в Материи... Это двойное, оно двойное. О, как долго те слова звенели в моих ушах и все еще продолжают звенеть: двойное, двойное... Как это произошло? Но теперь "как" отошло в историю: каков МЕХАНИЗМ? И как выбраться из этого?... Есть некое предвидение, что только тело может это знать, вот что так необычайно!