Эти серии живых переживаний займут всю ее новую жизнь в течение одиннадцати лет; это будет медленный процесс соединения переживания клеточной жизни, что мы могли бы назвать сознанием настоящей Материи, с переживанием старого тела и старой Материи; нечто все еще стояло одной ногой на этой стороне, а другой ногой -- на другой, и должен был построен мост между этими сторонами -- но построен не интеллектуально: построен физиологически. Новая мода бытия. Другая "позиция". Некое новое тело с новыми органами. В возрасте 84 лет Мать пробудилась со старыми, ложными органами, дающими ложное восприятие мира, и внутренними органами, дающими несколько другое, но тоже ложное восприятие мира. Как если бы она должна была сделать в своем теле переход от старого трехмерного мира к другому... скорее как внезапно перейти от рыбы к птице, в том же самом теле.
И вот где она осознала самым конкретным, материальным, физиологическим образом, что научная позиция может ничем не большим помочь в решении проблемы, чем духовная позиция. Это не вопрос того или другого, а вопрос нечто иного. Вы не могли больше строить новые органы или новый способ бытия и дыхания, ища его при помощи ложных глаз, нацеленных через микроскоп, или при помощи несколько иных, но тоже ложных глаз, через медитацию: Было время -- оно длилось довольно долго -- когда я думала, что если Наука бы подошла к самому концу своих возможностей абсолютным образом (если это возможно), то она бы пришла к истинному Знанию. Например, при изучении строения Материи, просто идя все глубже и глубже и глубже, наука дошла бы до такой точки, когда две позиции сливаются. Что же, когда я имела то переживание перехода от вечной Истины-Сознания [вселенской пульсации] к сознанию индивидуализированного мира, то осознала, что это невозможно. И если ты спросишь меня сейчас, то я думаю, что оба представления -- возможность соединения путем продвижения научного исследования до самого конца и невозможность какой-либо настоящей сознательной связи с материальным миром -- оба они неверны. Есть нечто иное. И позднее я все больше и больше сталкивалась с этой проблемой во всей ее тотальности, как если бы я прежде никогда ее не видела... Потому что она сталкивалась с этой проблемой в своем теле. Проблема не была больше метафизической, она стала чисто физической. "Другая вещь" это конкретно другая вещь. Не улучшение, гипер-точность или даже возвеличивание старого: нечто другое. Возможно, это два пути [наука и духовность], которые ведут к третьей точке, которую я... не совсем изучаю, а скорее ищу -где оба пути сольются в третьем, который явится настоящей Вещью. Она сказала мне это месяц спустя после своего радикального переживания. Но, что можно сказать определеннее, это то, что объективное, научное знание, доведенное до своей крайности -- если это может быть абсолютно тотальным -- ведет, по меньшей мере, к порогу. Вот что говорит Шри Ауробиндо. Шри Ауробиндо говорит, что это фатально, что посвятившие себя этому частному знанию верят в его абсолютную истину и таким образом закрывают перед собой дверь к другому подходу. В этом смысле научный подход фатален. Но из моего личного опыта я могу сказать, что все, верящие исключительно в духовный подход, подход через внутренее переживание -- считают его исключительным -- находятся в точно такой же фатальной позиции. Потому что они соприкасаются с ОДНИМ лишь аспектом, ОДНОЙ истиной Целого, а не всем Целым. Другая сторона тоже кажется совершенно необходимой, в том смысле, что когда я была столь тотально погружена в ту всевышнюю Реализацию, то было абсолютно бесспорным, что другая внешняя, ложная реализация была лишь деформацией (возможно, случайной) "нечто", что было СТОЛЬ ЖЕ ИСТИННЫМ, как и другое. И то "нечто" есть то, что мы ищем -- и, возможно, не только ищем: возможно, СТРОИМ... Нечто, о чем еще не ведаешь, поскольку оно еще не существует. Выражение еще должно прийти.
И Мать замолчала на долгое время, склонившись, как если бы прислушиваясь к будущей пульсации в своем теле. Это действительно состояние сознания, в котором я живу. Как если бы я смотрела в лицо извечной проблеме, но С ДРУГОЙ ПОЗИЦИИ. Те позиции, духовная и "материалистическая", как ее можно было бы назвать, которые верят исключительно в самих себя, недостаточны, не только из-за того, что не приемлят друг друга, но из-за того, что взаимного принятия и их объединения еще не достаточно для решения проблемы. Нечто иное -- нечто третье, что не является следствием этих двух, а нечто иным, что еще нужно открыть -- вероятно, откроет дверь к тотальному Знанию. Вот на чем я сейчас стою.
Третья позиция, которую следует построить в Материи.
Нечто, что могло бы двигаться с теми великим волнами, не растворяясь в воздухе. Нечто, что могло бы воспринимать себя во всех других телах, не забывая о "своем собственном" теле, жить в любом времени, не забывая о настоящем, выражать свое восприятие через органы как бы еще несуществующие... и сообщаться с другими телами, оставшимися в прежнем ритме, не умерев при этом от удара, полученного от них.
Нечто, что могло бы жить вне смерти, оставаясь в смертном теле и в мире смерти.
Как можно физически пройти через смерть?
Потому что все это касается сознания тела, клеточного сознания -- и что останется, если старое тело дезинтегрирует? Даже будучи сознательными, клетки нуждаются в теле, которое соединяло бы их вместе.
Новое тело?
Сформированное чем?
Или, иначе, обладает ли клеточное сознание силой для трансформации старого тела, как оно трансформирует гусеницу в бабочку?
XVII. НО ГДЕ ЖЕ СМЕРТЬ?
В действительности, Мать чувствовала безотлагательность ситуации. "Гонка между трансформацией и Смертью" становилась очень конкретной. "Построение" третьей позиции должно происходить в теле, это не интеллектуальная позиция (и поистине, все эти интеллектуальные сложности "красные против белых", все эти дуальности и "измы" стали такими ребяческими! Можно удивляться, как люди все еще могут жить в этом, тогда как Настоящая Вещь, судьба мира, конец болезни, крушение Смерти находятся прямо здесь, в маленькой клетке). В Разуме, сердце и глубочайшем существе мы обладаем бессмертной жизнью, и коль скоро сознание хотя бы чуть-чуть развито, мы можем воспринимать непрерывность жизней, более или менее точно вспомнить прошлые обстоятельства, видеть их продолжения в этой жизни и развертывание вечной истории; но тело просто разлагается, это все. Ты понимаешь, мы все время говорим ободряющие слова, мол, вся проделанная нами работа не теряется, и что эта вся работа над клетками, нацеленная на то, чтобы они начали осознавать высшую жизнь, не теряется -это не верно, она совершенно утрачивается! Допустим, завтра я оставлю свое тело; это тело обратится в прах (не сразу же, а спустя некоторое время), так что все, что я проделала для этих клеток, будет вовсе бесполезно, за исключением того, что сознание выйдет из клеток -- но оно всегда выходит из клеток, как бы там ни было! "Поистине, это должно быть проделано в течение жизни Работника", -- сказал я. Да, точно! Это должно быть сделано прежде. Нечто прежде должно укорениться. И я настаивал: "Да, именно в твоем теле, через твое тело должна быть выработана другая форма. Ведь после смерти все кончено." Следовательно, это пустая трата. С физической точки зрения это крайняя трата. Что касается разума и витального, это другой вопрос, это не интересно; издревле мы знаем, что их жизни не зависят от тела. Но я говорю о теле, это то, что интересует меня, клетки тела; да, смерть есть ни что иное, как пустая трата. "Да, трансформация должна быть проделана в течение одной жизни. Это не на следующую жизнь, это в одной-единственной жизни. Прогресс, достигнутый твоими клетками, не будет перенесен на другое тело -- если ты не разовьешь другое тело." Что означает, -- сказала она, -- что прежде чем разложится это тело, должно произойти новое творение... должно быть достигнуто определенное клеточное качество, чтобы привнести другую форму (форма может меняться, в действительности, она меняется все время, она никогда не остается той же самой), но таким путем, что сохраняется сознательная взаимосвязь между клетками. "Но это невозможно!" Это более чем возможно, -- сказала она, смеясь, -- только следует научиться делать это!
Вот как эта "проблема" представлялась в то время. Но что касается "Трансформации", то никто не знал о ней ничего, Мать вовсе ничего не знала -- как вы будете пытаться стать чем-то, о чем ничего не знаете! Что такое новое тело? Трансформация старого или нечто иное, другой вид неизвестного? Единственный ясный факт -- перед распадом эти клетки должны создать нечто иное, если они не найдут способ не распадаться. В действительности, в чем трудность по сути дела?... Ведь Истина, та, которая истинна, бессмертна; умереть может лишь Ложь -- наше тело полно Лжи и сущности гнили. Но если эти клетки истинны, совершенно истинны, чисто светлы, как свет, который сияет из их центра, то как они могут распасться? Они не могут разложиться. Ни чуть не больше, чем может распасться душа -- это то же самое!... Есть темная периферия, которая обволакивает центральный свет клетки. И внезапно мы удивляемся, не является ли эта проблема совершенно ложной, не является ли эта Материя, как мы видим ее, ложной, ущербной, иллюзорной, темным покрытием "нечто" -- настоящего мира, настоящего тела. И вся трагедия смерти является тогда настоящей комедией: вы просто поднимаете вуаль, и вы тут, вы те же самые, и мир здесь же, он тот же самый, но теперь истинный. Нам нужно не "трансформировать" Ложь: нам надо позволить Истине засветить через нее. Нам нужно поднять вуаль. Смерть должна исчезнуть -- то, что делает Смерть. И, возможно, клеточная работа в теле Матери была нацелена не столько на то, чтобы трансформировать нечто, как на то, чтобы растворить вуаль, которая препятствует тому, чтобы вещи были истинными, чистыми, бессмертными -какими они и являются. Темная периферия вокруг клеток.