Момент, когда можно было уладить дело тихо, прошел, и Бишоп пожалел об этом. Фюрте послал короткий, не очень точный удар, метя в подбородок Струве — лучшее, что он мог сделать в условиях ограниченного пространства, но кулак лишь скользнул по скуле, заставив голову слегка откинуться назад. Какая-то женщина вскрикнула, и разговоры стихли. В трехсекундной удивленной тишине слышно было, как щелкнули костяшки пальцев. И тут же поднялся тревожный шум. Люди стали тесниться, отступая назад. Двое или трое выронили из рук стаканы.
Бишоп почувствовал, что есть еще немного времени, чтобы вывести Струве и продолжить вечер. Если позволить ему действительно разъяриться, вечер пропадет, и пострадают многие гости. Поэтому Бишоп исхитрился и резко ударил ребром ладони по внутренней стороне руки Струве, чуть ниже плеча. Он точно попал в нужное место, рука Струве безжизненно повисла, как парализованная. Бишоп услышал его тихий всхрап, когда Фюрте заломил другую руку за спину и согнул под нужным углом.
Люди жались к стенам. Еще недавно, когда пришел Струве, комната казалась переполненной, теперь же в середине образовалось довольно большое свободное пространство. Струве что-то говорил, но Фюрте сильнее заломил ему руку, и он замолк. Они дошли до дверей; кто-то уже широко распахнул их. Фюрте и Струве вышли из комнаты, и Бишоп плотно закрыл за ними дверь. К его удивлению, американец расслабился сразу же, как только они довели его до площадки между этажами.
— Уберите руки, я не стану драться.
Струве потирал внутреннюю сторону левой руки там, куда пришелся парализовавший ее удар. Они стояли втроем в небольшой нише с окном. Здесь находились кофейный столик и три-четыре стула. Бишоп подумал, что Струве, возможно, намеревается отвлечь их разговорами, пока нервы и мышцы его руки не придут в порядок, а потом обрушить на них этот столик.
— Зачем вы оба вмешиваетесь не в свое дело? — Голос Струве был твердым, лишенным эмоций.
Фюрте кивнул Бишопу. Он большую часть жизни провел под водой и слова были не по его части. Бишоп объяснил Струве:
— Похоже, вы хотели поднять шум. А людей, которые устраивают скандалы во время званого вечера, выводят. Это старое правило.
— Я пришел поговорить с Мелоди. А о чем — не ваше дело.
Бишоп пожал плечами.
— Но ей не хотелось. Это было очевидно. Она попросила помощи. Что бы вы сделали на нашем месте?
Лицо Струве лоснилось от пота. Глаза его стали очень тихими и спокойными. Он спросил тусклым, монотонным голосом:
— А каково ваше место?
— Я сопровождаю ее в этой поездке.
Струве перевел взгляд на Фюрте.
— А вы?
— Я не вижу, что здесь, собственно, обсуждать, — сказал Доминик. — Даму эта ситуация беспокоила, и мы не хотели драки. Меня удивляет, как вы не понимаете.
— Значит, вас удивляет? Я летел на самолете, чтобы увидеть свою возлюбленную, а меня вышвыривают из ее комнаты два посторонних…
— Вы обручены с ней? — спросил Фюрте.
— Конечно.
— Она мне об этом не говорила. Ей явно… — Он подбирал верное слово, — …не доставляют удовольствия такие отношения, раз она просит вас не досаждать ей. Поэтому я думаю, что вы лжете.
Фюрте бесхитростно смотрел на соперника. Чувствовалось, как напрягся тяжелый подбородок Струве.
— В любом случае, — продолжал Доминик, — она оказала мне честь, приняв предложение развлекать ее во время пребывания в этом городе. — Он поглядел на Бишопа.
— Все верно, — сказал тот.
Струве вдруг ударил Фюрте прямо в челюсть. Доминик качнулся назад, ноги его согнулись, наткнувшись на край стола. Бишоп уже примеривался, куда ударить, когда Фюрте крикнул:
— Нет!
Он обрел равновесие и теперь шел прямо на Струве. Бишоп немного переместился влево и нажал на кнопку звонка в стене ниши. Пока Струве в отеле, неприятностей не избежать, а это создаст лишние трудности.
Струве поднял колено, но Фюрте захватил его в замок. Стол перевернулся и покатился вниз по ступеням. Бишоп поймал его и поставил подальше от двух сцепившихся мужчин. Они вдруг переместились к окну. Подоконник был низким, и Струве уперся в него задом. Фюрте опрокинул соперника, Струве ударился затылком о стекло — и осколки со звоном посыпались вниз. Фюрте тоже оказался в проеме окна. Ноги его мелькнули в воздухе. Одной он ударил Струве, но тот уже и так потерял равновесие.
В коридоре первого этажа стали открываться двери номеров; Бишоп увидел Мелоди, выходящую из комнаты, где собрались ее гости. Двое служащих отеля торопливо поднимались по лестнице; оба рослые, крепкие. Видно, кто-то вызвал их по телефону после того, как Струве вывели из комнаты.