Мелоди отдала Бишопу полусгоревшую сигарету; он потянулся к одной из пепельниц и затушил ее.
— Он оставил меня точно так же, как делали другие, и я не могла вернуть его обратно, — закончила она.
— А в те годы это казалось тебе концом света? — тихо произнес Бишоп.
— Да, Хьюго. Потом я обнаружила, что мир круглый и у него нет конца. Вскоре история повторилась, и я поняла, что всю жизнь мне суждено делать одно и то же. Ходить по замкнутому кругу. Больше я не обманывала себя. Просто наблюдала за тем, как это происходит: новый мужчина, любовь, потом он уходит, и опять новый мужчина. Я тоже превратилась в заезженную пластинку, которая повторяет одно и то же. Они хотели меня, и если я тоже хотела, я им отдавалась. А потом они отчаливали, словно я вдруг внезапно старела или дурнела. Иногда я раздумывала, может, так происходит потому, что они узнают, какая я на самом деле. Но я никогда не чувствовала себя старой или уродливой.
Она снова откинулась назад, будто вдруг устала.
— В тот момент, когда я ощущаю необычайный подъем, их лихорадка проходит, и им становится просто скучно со мной.
— Ты действительно в это веришь? — спросил Бишоп.
— А чему мне еще верить?
Он не ответил. Несколько минут прошло в молчании, прежде чем Бишоп мягко проговорил:
— И поэтому ты стала ненавидеть их. Мужчин.
— Да.
— Полагаю, это вполне объяснимо. Но ты молода. И если на то, чтобы найти мужчину, который захочет остаться с тобой на всю жизнь, потребуется еще десять лет, ты вполне можешь…
— Таких мужчин просто нет. Их не существует в природе. Или мне нечего им предложить, только похоть в обмен на похоть. Иного не будет, я слишком хорошо и давно это знаю. Я родилась для такой жизни и предназначена для нее. Глупо было бы пытаться изменить свою природу. — Голос ее понизился до шепота, горячность ушла из него. — Кроме того, сколько времени отпущено мужчине, который решит соединиться со мной? Сколько он выдержит? Я не могу отключить то электрическое поле, которое меня окружает и которое сжигает мужчин… Господи, а как бы я хотела его отключить! Мужчине нравится, чтобы его женой восхищались, а не желали ее страстно везде, где она ни появится. Да и смогу ли я устоять? Смогу ли хранить верность одному после того, как знала столь многих? Если кто-то решит вдруг связать со мной жизнь до конца дней, Хьюго, он примет меня как яд.
Чуть помолчав, он спросил:
— Значит, ты будешь продолжать в том же духе?
— Да, и теперь я даже не против.
— А что случилось? Почему ты примирилась?
Мелоди ответила ему твердым взглядом:
— Я узнала Дэвида. И он стал моим на всю жизнь.
— Вот почему ты говорила в прошедшем времени, когда мы беседовали в Лондоне. В определенном смысле, Брейн был последним из твоих мужчин. Больше ты не хочешь иметь никого на всю жизнь. Никого, даже на него похожего.
— Никто на свете не может быть похож на него, Хьюго.
— Из нескольких миллиардов — никто?
Она медленно улыбнулась:
— Не бывает даже двух одинаковых отпечатков пальцев. А отпечатки — это не так сложно, как люди.
— Ты хотела, чтобы Брейн был твоим, — осторожно сказал Бишоп, — во что бы то ни стало?
Холодок появился в ее голосе:
— Это похоже на допрос.
— Ты обещала, что если я поеду с тобой сюда, то ты расскажешь мне о нем.
— Я и не думала, что придется тебе что-то рассказывать. И уверена, что была права. Ты сам прекрасно справляешься, узнавая все, что нужно. Ты проверил журнал регистрации внизу и нашел там его имя. Нынче вечером, когда пришел ко мне в комнату, увидел его фотографию у моей постели. Даже когда ты встретил меня в «Ромеро» вечером после крушения, ты не поверил, что я там одна. Не правда ли?
— Да, правда. Когда мы танцевали, я чувствовал, что ты обнимаешь его, а не меня.
— Так оно и было, пока ты не сбился.
— Я сделал это нарочно, — признался Бишоп. — Не очень приятно чувствовать себя призраком в переполненном зале.