— Вот именно. Поскольку думаю, что мы могли бы помочь друг другу.
— Сделаю все, что могу. Но ты открываешь бал.
Несколько минут Фрисни пристально глядел на Бишопа, потом продолжил:
— Мне поручили разобраться в одном совпадении. Эверет Струве, гражданин США, уже несколько лет находится под наблюдением у себя на родине. Однажды он был замешан в скверной истории на международном уровне, и хотя его официально оправдали, ФБР не сняло этого вопроса. Если Струве действительно виноват и имел дела с враждебным государством, то он может снова взяться за свое при удобном случае.
— Он продавал химическое оружие, да?
Узкая голова Фрисни чуть качнулась, но взгляд остался неподвижным.
— Полагаю, Горри раскопала это в своей картотеке.
— Ты бы поразился тому, что она там находит.
— Не уверен. А что она узнала о Брейне?
— Кое-что. Но пока твоя очередь.
— Хорошо. Из того, что мы здесь знаем, ясно: Брейн не был замешан в делах Струве. Но он, скорее всего, знал о них. И по своим личным соображениям предпочел молчать.
— И это давало ему власть над Струве?
Фрисни опять слегка наклонил голову и устремил взгляд на галстук Бишопа.
— Я не стал бы называть это властью, но он, конечно, мог использовать свою осведомленность для влияния на Струве, заставляя того держаться подальше. Они не очень-то любили друг друга, и когда Струве стал слишком часто появляться на горизонте, его вышвырнули — с помощью этого влияния.
Несколько секунд Бишоп раздумывал. Через открытое окно доносилось пение скворца на крыше соседнего дома. Наконец, Бишоп медленно проговорил:
— Значит, Струве не чувствовал себя в безопасности все то время, пока Брейн сохранял свое влияние?
— Мы думаем, да. Брейн представлял для него опасность. Невзорвавшаяся бомба, которая может грохнуть в любой момент или никогда. — Он чуть пожал плечами. — Всего этого нет в досье, Хьюго: коронер сказал, что Брейн погиб случайно. Но разбился он в тот день, когда Струве прибыл сюда из Штатов — с фальшивым паспортом и с мотивом для убийства. Именно это совпадение мне и поручили изучить.
— Совпадения случаются, — ровным голосом произнес Бишоп.
— Так же, как и убийства.
— В твоих устах, Фредди, это звучит как выстрел наугад. Ты действительно считаешь, что Струве убил Брейна?
— Такова моя главная версия. Конечно, я исхожу не только из простого совпадения. Десятки других людей прибыли в нашу страну в день гибели Брейна.
— А где был Струве в ту ночь? Вот в чем вопрос.
— Верно. Но мы не знаем этого. А тебе известно?
Бишоп покачал головой. Пепел с его трубки упал на письменный стол. Фрисни спокойно стряхнул его ладонью и подул, очищая бумаги.
— Нет, я тоже не знаю, — ответил Бишоп. — Я бы тебе сказал. Зачем мне скрывать? Но я могу рассказать тебе кое-что, чего ты не знаешь. Во-первых, два-три года назад Струве попал в автокатастрофу. Он сам вел машину, с ним никого не было. Несколько недель провел после этого в больнице.
Молчание затянулось.
— Ну и что? — не выдержал Фрисни.
— У меня есть своя версия. Похожая на твою: Струве каким-то образом убил Брейна. Но я вижу тут другой мотив. Я знал, что Струве был замешан в деле, которое расследовало ФБР, но представления не имел, что об этом было что-то известно Брейну. Я думал, причиной убийства стала женщина.
— Мелоди Карр.
— Да. Ты видел ее?
— Нет. Ты только что расстался с ней во Франции, не так ли? И со Струве?
— Да, с обоими. Насколько мне известно, она приезжает завтра. Когда Струве удастся пересечь Ла-Манш, сказать не берусь. Он не может показать здесь свой паспорт…
— Мы уже позаботились об этом, — сказал Фрисни.
— В самом деле? И что, его выдворят из страны?
— Нет. Просто позволят уехать. Из Франции. Мы делаем это через Интерпол. Скотленд-Ярд и ФБР не хотят выпускать этого человека из вида, поэтому будет проще, если он вернется.
— В Штаты?
— Туда или к нам. Он везде как дома.
— И как французская полиция это сделала?
— Просто велела убираться, пока ему не предъявили обвинение в нападении…
— На Доминике Фюрте?
— Да.
Бишоп поднялся со стола и уселся в одно из кожаных кресел.
— Вы ведь следили за Струве. И должны знать, куда он отправился после того, как прилетел сюда десять дней назад.
— Не знаем. Он скрылся, нырнув куда-то сразу после аэропорта. Ему сели на хвост только за день до начала дознания.
— Где его разыскали?
— Его засекли, когда он подъехал к дому, где живет эта самая Карр.
— Он знает, что за ним следят?