— Не знаю, нужно ли вам брать на себя такие хлопоты — готовить ужин… Почему бы нам не пойти…
— Я умею готовить. И мне это нравится.
— Нисколько не сомневаюсь в ваших способностях. Я с удовольствием приду. В какое время?
— Около семи.
— Буду с нетерпением ждать.
— И я тоже. До свидания.
Он еле успел сказать «до свидания», прежде чем Софи повесила трубку. Бишоп взглянул на мисс Горриндж.
— Маленькая Софи явно торопит события, Горри.
— У меня создалось такое же впечатление, когда она звонила. Краткие телефонные разговоры действуют освежающе. И она умеет прощаться.
— Она еще и готовить умеет.
— Вы ужинаете у нее дома?
Бишоп задумчиво посмотрел на своего короля под шахом.
— Да. Где она живет?
— Элтон-стрит двадцать пять. — Она наблюдала за Бишопом своими спокойными, бесцветными глазами. — Хьюго, не считая твоей весьма сомнительной мужской привлекательности, почему еще она хочет так срочно увидеться с тобой?
— Ты думаешь, это срочно?
— Она звонила, пока тебя не было, и сегодня опять.
— Наверное, ты права, — сказал он. — Когда я виделся с ней в прошлый раз, мне показалось, что ей хочется что-то узнать. Видно, тогда не получилось, поэтому она решила попытаться еще раз.
— Что, по-твоему, она хочет у тебя выведать?
— Вначале я думал, что ее интересует мое мнение о дознании. Софи не согласна с ним…
— Она так и сказала?
— Нет. Но это так.
Мисс Горриндж некоторое время разглядывала свою сигарету, потом спокойно проговорила:
— Ты думаешь, она пытается кого-то защитить?
— Может быть. Но кого?
— Погибшего?
— Это всего лишь твоя догадка, Горри?
— Боюсь, что да. У меня нет доказательств.
— М-м… Против Эверета Струве тоже свидетельств не сыскать, но если он не имеет никакого отношения к этой смерти, то я — круглый болван. — Бишоп посмотрел на сиамскую кошку, которая спала, свернувшись на крышке пианино. — Сегодня вечером я попробую проверить это. Может, мне удастся узнать от Софи больше, чем я узнал от Мелоди.
— Софи действительно любила Брейна. А Мелоди нет… если вообще можно судить о том, что происходит между двумя людьми.
— Иногда люди сами не знают, что с ними происходит, — задумчиво сказал Бишоп.
— Но эти-то знают. В данном случае все они прекрасно понимали, что делают или делали. Брейн из тех, кто предвещает бурю, несет ее в себе. У него на роду было написано умереть насильственной смертью. Мелоди — разъяренная мегера, у которой нет сердца и нервная система не в порядке. Струве — замечательный мастер мошенничества, вероломный и готовый стрелять без разбора. Софи принадлежит к тем женщинам, которые смогут постоять за себя на горящем корабле, полном голодных львов, попав в тайфун посреди Тихого океана. Не знаю, что сказать об этом Жофре де Витте, я его не видела.
— Де Витт? — Бишоп отклонялся в кресле назад до тех пор, пока спинка не коснулась стены. — Я тоже не уверен насчет него. У меня такое впечатление, что он не прост. Они со Струве знают друг друга, но ни один не обмолвился об этом. Я бы хотел также знать, где находился де Витт в ночь, когда погиб Брейн. Он сказал, что давно не бывал в Англии, но он говорил и массу других вещей, в которые я не верил…
— Я воспользовалась возможностью решить кое-какие дела с мистером Тулли из Скотленд-Ярда, когда он звонил мне насчет автоаварии Струве. Я сказала, что если ему удастся выяснить, где был де Витт в ту ночь, эта информация не окажется совсем уж бесполезной.
— Прекрасно.
— Спасибо.
Бишоп посмотрел на часы.
— Ты заслужила свой чай.
Квартира Софи находилась на четвертом этаже. Лифт был крошечным и плохо проветривался; трос его угрожающе скрипел, но когда Бишоп поднял глаза к потолку, высматривая, за что бы схватиться, если он оборвется, лифт, тихо задрожав, остановился.
Софи Маршам встретила гостя в домашнем платье, совершенно черном по контрасту с ее светло-пепельными волосами. Она стояла в проеме двери и казалась меньше, чем обычно. Он вспомнил краткую характеристику, которую дала ей мисс Горриндж, и подумал, что девушке понравился бы такой портрет.
Они не говорили о Брейне, пока она наполняла тарелки на кухне. Софи приготовила замечательный ужин; и во время еды за столом не чувствовалось никакого напряжения: бутылка «Барсака» сняла всякую скованность.
— Это было превосходно, Софи.
Бишоп сидел в кресле, вытянув ноги; тень скрывала половину его лица.