В зале находилось около полусотни человек — десятка два в баре «Копакабана», столько же на балконе и около десятка возле танцплощадки. Здесь царила атмосфера праздника, и Том Поллинджер был доволен. Скоро людей прибавится, ведь до полуночи еще несколько часов.
— Дела у вас, кажется, идут прекрасно, — сказал Бишоп. Он сидел у стойки бара. Поллинджер обернулся к нему и улыбнулся столь же радостно, как Мануэло.
— Неплохо, — ответил он. — Люди сегодня счастливы.
И посмотрел на женщину, которая села рядом с Бишопом.
— Горри, познакомься, это Том Поллинджер. Мистер Поллинджер — мисс Горриндж.
— Нам тоже весело, — сказала Вера Горриндж. — Я впервые в «Беггарс-Руст», и здесь даже лучше, чем мне рассказывали.
Поллинджер отметил про себя, что на спутнице Бишопа платье от Диора. Интересно, кто она, может, чья-то вдова? На вид обеспеченная и счастливая женщина. Поллинджеру всегда хотелось, чтобы в его заведении были только счастливые и обеспеченные люди.
— Мисс Карр вот-вот подъедет сюда, — сообщил он. — Она мне звонила. Вы уже заказали столик?
— Нет еще, — ответил Бишоп.
Поллинджер просиял.
— Я сам для вас это устрою.
Он уже повернулся, чтобы уйти, но Бишоп остановил его.
— Мисс Карр спрашивала, будем ли мы здесь?
— Да. Обычно, когда люди нам звонят и сообщают, что собираются приехать, они осведомляются о своих друзьях, кто есть, кто будет. Здесь все друг друга любят — посмотрите.
Поллинджер обходил танцевальную площадку, на лице его отражалась улыбка кубинского маэстро, такая же беззаботная, приветливая и точно рассчитанная. Но не фальшивая. Дела сегодня шли прекрасно.
У бара мисс Горриндж сказала:
— Значит наша пламенная леди направляется сюда. И спрашивала про тебя.
— Мило с ее стороны.
— Со стороны Софи это тоже мило. Если они приедут обе, то девиз Поллинджера о том, что «здесь все друг друга любят», может разлететься в пух и прах.
— Это может быть интересно. Софи все еще не выяснила, зачем я поехал с Мелоди в Монте-Карло. А та хочет знать, зачем я ходил вчера вечером в гости к Софи. Одна из них обеспокоена, другая в растерянности.
— Софи в растерянности?
— Да, — ответил Бишоп. — Я вывел ее из равновесия.
— Из-за смерти Брейна?
— Да. Теперь она уже не уверена в том, что он ее заслуживал. И это надрывает ей сердце. Вопрос в том, когда она расскажет мне, наконец, кто его убил.
— Ты думаешь, она знает?
— Я думаю, она считает, что знает. В общую картину не вполне вписывается только то, что они со Струве никогда не имели ничего общего. А мы думаем, тут замешан Струве. Но причастна ли к делу Софи?
— Давай найдем себе столик, — предложила Вера Горриндж. — А то мы слишком бросаемся в глаза.
Когда они устроились в одной из ниш напротив оркестра, она спросила Бишопа:
— Если Поллинджер действительно скрывает здесь у себя Струве, что это ему дает?
— Деньги. Ради них он помогает скрывающемуся от полиции человеку избежать ареста. Но, конечно, рискует.
Они смотрели на танцевальную площадку, пока не подошел официант. Когда Бишоп сделал заказ, мисс Горриндж поинтересовалась:
— Скоро начнется операция, Хьюго?
— В полночь.
Она взглянула на часы.
— Еще три часа.
— Да. Это будет прекрасная концовка для выступления варьете, причем за счет публики.
Музыка стала медленнее. Возбужденное оживление, царившее в начале вечера, прошло. Оркестр под управлением Мануэло продолжал играть.
Время приближалось к полуночи. Мануэло по-прежнему улыбался, но у него сводило скулы. Поллинджер помогал кому-то забраться в машину, заручившись обещанием, что шофер доставит подгулявшего гостя до дома.
Мелоди танцевала с симпатичным шотландцем. Бишоп сидел за столиком в нише напротив оркестра. С ним были Софи и Вера Горриндж.
Софи скатывала хлебные шарики с той сосредоточенностью, которая отличает человека не пьяного, но и не трезвого.
— Бедняга. Он их опередил, — медленно проговорила она.
— Кто? — спросил Бишоп.
— Жофре, конечно. Не довелось ему увидеть, как все они пропадут пропадом. Почему американец застрелил… застрелил его?
— Никто не утверждает, что он это сделал, — буркнул Бишоп, неотрывно следя за Софи ленивым взглядом. — Это просто предположение.
— Ох уж эти предположения! Обо всем, что бы ни случилось на свете. А где факты? Кто убил Жофре де Витта?
— Разве ты не знаешь? — спросил Бишоп.