— Эверет, у меня есть предложение. Выбирайся отсюда один и поезжай ко мне домой. Я приеду следом.
Улыбка словно приклеилась к его лицу.
— Я что, похож на сумасшедшего?
Она бросила взгляд через его плечо, и он увидел, как изменились ее глаза. Он дернул головой, чтобы повернуться, но услышал голос Бишопа:
— На этот раз, Струве, соблюдай правила хорошего тона, которые принято соблюдать в обществе.
Мелоди вздрогнула, почувствовав, как твердый ствол пистолета уперся в ее тело.
— Послушай, Бишоп, — сказал Струве, — мы уходим вместе с дамой. Если ты будешь возражать, я нажму на курок. — Тускло отсвечивающий голубизной металл пистолета сильнее вдавился в алый шелк платья, собрав его складками. — И разве я могу промахнуться?
Оркестр по-прежнему отбивал ритм. Мануэло смотрел в их сторону. Он видел металлический блеск оружия, бледность женского лица. Но все, что он мог сделать, это продолжать наяривать, пока не случится что-нибудь — плохое или хорошее. Они играли эту мелодию уже давно. Возможно, она закончится грохотом, но никто этого не знает, так же, как дама в красном.
Мануэло улыбался приветливой улыбкой, не спуская глаз с трех человек у балкона, и продолжал дирижировать оркестром. Ничего другого он сделать не мог.
До него слабо доносились их голоса с другой стороны эстрады:
— Дом окружен. Ты попадешь прямо в руки оцепления. Как в петлю.
— Плевать, — ответил Струве. — Я сделаю то, что сказал, приятель, так что советую не совершать ошибок.
Мурашки пробежали по спине Мелоди. Она хорошо знала Эверета. Она видела его лицо и понимала, что значит этот взгляд. Глаза его горели так ярко, словно он наглотался наркотиков; в руках чувствовалась сила, в голосе — самоуверенность.
Она услышала собственный голос:
— Хьюго.
— Да?
— Он не шутит.
— Хорошо, — сказал Бишоп.
Мелоди перевела дух, но ствол пистолета с прежней силой упирался ей в ребра.
— Вот и прекрасно, — проговорил Струве. Двинувшись полукругом, он не сводил с Бишопа глаз. — Пошли.
Мелоди шагнула к краю танцевальной площадки, ступила на ковер; пистолет Струве сместился к центру ее спины, почти к самому позвоночнику.
Бишоп встал сбоку от балконной двери, ожидая, когда они пройдут. Руки его были опущены, глаза пристально следили за Струве. Проходя мимо него, Струве тихо сказал:
— Поднимешь руки, или крикнешь, или сделаешь шаг за нами — я убью ее.
— Понял, — ровным голосом произнес Бишоп.
— Смышленый мальчик.
Они вышли на балкон. С него ступеньки вели в сад.
— По лестнице, — приказал Струве.
Мелоди двинулась вперед, Струве за ней. Бишоп стоял в дверях, глядя им вслед.
Музыка умолкла. Мануэло провел по лбу большим шелковым платком и белозубо улыбнулся людям на танцплощадке.
Бишоп глядел на балкон. Плечи Струве еще были видны, но идущая впереди вниз по лестнице Мелоди уже скрылась из вида.
За спиной Бишопа раздался голос Фрисни:
— Хьюго, что происходит?
Бишоп не обернулся.
— Струве ведет ее под дулом пистолета, — сказал он через плечо. — Он убьет ее, если кто-нибудь помешает ему беспрепятственно уйти. И я уверен, он сдержит обещание, поэтому до сих пор не предпринимал никаких действий. Но, конечно, это твоя забота.
— Ладно, — сказал Фрисни. — Я сделаю все как надо.
Бишоп кивнул и стал спускаться по лестнице. Фрисни посмотрел ему вслед и вернулся в зал. У самой двери стояли Поллинджер и сержант.
— Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы все шло как обычно, — сказал Фрисни. — Но пока никому не разрешается выходить отсюда.
Поллинджер выдавил из себя улыбку.
— Прекрасно, — ответил он. — Прекрасно. Можете рассчитывать на меня.
Поллинджер направился к эстраде, чтобы предупредить Мануэло. Голова его лихорадочно работала. Полиция пока не добралась до тайных комнат. Еще оставалась возможность выкрутиться. Против него, Поллинджера, у них ничего нет. И если, занятые Струве, они не вернутся к тайным апартаментам, может удастся все скрыть.
Разговаривая с Мануэло, Поллинджер воспроизводил в уме помещения «Беггарс-Руст». Заведение стояло сейчас как на вулкане. Либо оно выдержит, либо рухнет. Закончив разговор с руководителем оркестра, Поллинджер повернулся лицом к залу и не увидел ни одного полицейского. Все они ушли к подъездной аллее. Если официанты и горничные успеют убрать все, пока они не вернулись, то он охотно проведет полицию по закулисным помещениям, расскажет, сколько денег уходит на содержание заведения, и как тут хорошо. Предложит выпить. И, может быть, все обойдется.