— Не гони, — сказал Струве.
— Ты велел ехать быстро, — ответила Мелоди.
Он поглядел на нее.
— А теперь я говорю тебе — не гони! Делай, как велено.
Она не убрала ногу с педали. Стрелка опять поползла к восьмидесяти.
— Ты боишься, — с торжеством в голосе проговорила она.
Он пихнул пистолетом ей в бок. Дуло ткнулось в мягкую плоть, заставив Мелоди задержать дыхание.
— Мы вместе отправимся на тот свет, крошка. Сбавляй до шестидесяти. И не вздумай больше дурить!
Она сбросила скорость, но все же почувствовала облегчение от того, что случилось. Он боялся. Тут его слабое место. Он боялся быстрой езды, потому что чуть не погиб однажды в Штатах в автомобильной катастрофе. Но причина не имела значения. Страх был самым настоящим, неподдельным. Лицо его на высокой скорости делалось желтым от страха.
— Эверет, — сказала она. Голос звучал небрежно, перекрывая гул мотора.
— Да?
— Мы равны теперь. Ты потерял свои преимущества. — Правая нога ее опять давила на педаль. — Ты ничего не можешь сделать. И если ты выстрелишь, мы врежемся.
Скорость достигла восьмидесяти. Дорога, извиваясь, шла по лесистой местности. Мимо них проехала машина, опасливо держась в стороне.
— Не городи ерунды. Сбавь скорость.
Встречный поток воздуха со свистом проносился мимо окон.
Руль трепетал в ее руках.
— Нет, Эверет. — Мелоди на миг повернула голову, поймав взглядом выражение его лица. Губы Струве пересохли, мазок губной помады на них приобрел коричневый оттенок, глаза утратили блеск и готовы были зажмуриться.
Пистолет снова ткнулся ей в бок.
— Ну, давай, стреляй, — сказала Мелоди.
Машину затрясло, когда она крутанула руль, вписываясь в поворот на скорости семьдесят с лишним миль в час, тогда как указатель требовал не больше пятидесяти. Ярдов сто они летели под визг колес.
Мелоди не сомневалась, что Струве может хладнокровно убить ее, а потом себя. Но она знала, что он никогда не согласится умирать долгой и мучительной смертью, попав в аварию. Его это пугало, а ее — нет. Чувства подсказывали ей, что она умрет достойно и без сомнений, как от удара молнии. Подобно Дэвиду.
— Снижай скорость! — прокричал Струве сквозь визг колес.
Их опять занесло, позади на залитой лунным светом дороге остались темные полосы. Мелоди отчаянно спасала их жизни, удерживая руль и выравнивая ход машины, которая уже скользила в противоположном направлении. Их выбросило на левую сторону, комья земли полетели с насыпи.
— Тормози, ты, сука проклятая!
Мелоди послала машину вперед, чувствуя, как ноет от напряжения нога, нажимающая на педаль.
— Нет, Эверет! Ты велел ехать быстро! — слова вылетали у нее из груди вместе с хохотом. Кровь Мелоди играла от ощущения опасности. Это совсем не то, что холодная, подлая пуля. Такую смерть она принимала.
В голосе Струве звенела медь, в нем чувствовался страх:
— Считаю до пяти! Раз…
— Давай! — воскликнула она.
— Два…
Мелоди закусила губу, когда ствол пистолета больно вдавился ей в бок, но нога на педали акселератора не дрогнула.
— Три… — Панический страх в голосе, но теперь она знала, что он сделает это, — хотя бы от испуга, от одного только ужаса, инстинктивно, как умирающая оса, слепо жалящая кого попало.
— Четыре… — Отрывисто бросил он, и она увидела в ветровом стекле отражение его бледного лица, обращенного к ней, а ветер свистел как ураган, и двигатель ревел как дьявол. Стрелка коснулась восьмидесяти… восьмидесяти одного… восьмидесяти двух… но ни тот, ни другой не видели этого. Струве впился глазами в ее лицо, и далеко в глубине его сознания рождался странный вопрос. С болезненным любопытством он пытался представить, как это будет выглядеть, когда он нажмет курок, и она почувствует, что пуля рванулась внутрь ее тела… Но Мелоди уже давила на тормоз, и голова Струве дернулась, пригнулась к окну.
— Господи, боже… — Но конец фразы утонул в скрипе колес. Они приближались к повороту слишком быстро. Навстречу подъезжала другая машина. Мелоди не надеялась провести «диланж» по левой стороне, поэтому, не поворачивая, она направила свой автомобиль к наружному краю кривой.
Центробежная сила взяла верх, и «диланж» заскользил на тормозах широким полукругом, снизив скорость до пятидесяти. Несколько ярдов поверхность была ровной, потом начинались тонкие деревца, а за ними большие деревья и изгородь.