Не было никакого смысла тащиться сюда одному. Теперь же, раз он все равно здесь, нет смысла ругать себя. Бишоп ждал, прислушиваясь. Прошла еще минута, и снова послышался шорох, но на этот раз сзади. Он был гораздо ближе, чем другие.
По затылку Бишопа пробежали мурашки инстинктивного страха перед невероятным, потому что человек не может сделать круг за такое короткое время, не издав при этом ни звука. Потом пришло понимание. Людей было двое. Оба свои, или один из них Струве. Выхода не было, приходилось рисковать. Бишоп выбрал ближайший звук, тот, который раздался позади него.
Через тридцать или сорок секунд ему удалось повернуться совершенно бесшумно. Он не увидел ничего, кроме черных стволов деревьев и густой гипнотизирующей темноты между ними, но уши его опять уловили тихий звук. Бишоп напрягся, стараясь понять его. И понял.
Это был звук то убывающего, то нарастающего человеческого дыхания.
Кто-то находился совсем неподалеку от Бишопа.
Он встал так, чтобы ствол дерева немного защитил его, если будет выстрел, и, вытянув руку с фонарем во всю длину, нажал на кнопку. Когда луч света прорезал темноту, навстречу ему мелькнуло тусклое красное пламя. Пуля задела рукав Бишопа. Он увидел Мелоди, стоящую в потоке света с пистолетом в руках и готовую снова послать в него пулю. В тот же миг Бишоп пригнулся и швырнул в нее фонарик.
Луч света бешено закрутился, а Бишоп в полной темноте бросился вниз, на траву. Пистолет опять слепо грохнул. Вспышка выстрела ослепила глаза, звук отозвался в голове, когда Бишоп оказался у ног Мелоди и рывком опрокинул ее наземь.
Ход девятнадцатый
Бишоп навалился на Мелоди всем телом, но она извивалась под ним и успела расцарапать ему щеку ногтями, прежде чем он схватил ее руку и прижал к земле. Когда ему удалось сдавить своими ногами ее ноги, она принялась обзывать его, издавая какие-то животные звуки, которые едва ли можно было разобрать. Но среди них попадалось имя — Эверет.
— Слушай, — убеждал ее Бишоп, — я не Эверет, а Хьюго! Я Хьюго!
Она не слышала или не понимала. Когда белый свет фонаря на миг осветил ее лицо, он увидел расширенные от ужаса глаза. Было ясно — она стреляла инстинктивно, от страха. Она выстрелила бы хоть в кого, хоть во что.
Бишоп зажал ей рот рукой.
— Я Хьюго, — повторил он.
Тело Мелоди обмякло.
Но Бишоп не отпускал ее. Даже теперь он не знал, насколько она была связана со Струве. Возможно, любой из них готовился убить его. Правда, пистолет выпал у нее из рук. Но кто знает, может, она притворяется до тех пор, пока не сможет отыскать на земле оружие.
Мелоди тяжело и напряженно дышала.
— Я думала, это Эверет. Хотела убить его.
Он поверил ей. Шок, который она испытала, когда луч фонаря ударил в лицо и когда он налетел на нее, оказался настолько сильным, что она не в состоянии была врать. Он снял руку с ее лица и перекатился набок, освобождая ей ноги.
— Я думала, это Эверет… — твердила она, — пыталась убить его…
— Он ушел, — твердо проговорил Бишоп. — Успокойся. Дыши ровно.
Он почувствовал, что она дрожит, услышал, как сдавленное рыдание вырвалось из ее груди. Руки Мелоди были холодными, когда Бишоп коснулся их. Он стал их растирать.
— Не беспокойся. Все хорошо.
Далеко за деревьями слышались голоса, они становились громче. Он узнал голос Фрисни.
— Теперь все хорошо, — снова сказал Бишоп. Мелоди замолкла. Он потянулся к ее волосам и откинул их со лба. — Не волнуйся.
— Я хотела убить его, — пробормотала она, и Бишоп теперь понял, что то были слезы ярости. — Он овладел мною, Хьюго, представляешь? Взял, приставив пистолет к виску.
— Да?
— Впервые. Поэтому он так бесновался. Я думала, он застрелит меня потом, но он просто бросил пистолет и ушел. А когда я отыскала оружие, я побежала за ним, хотела убить. Но наткнулась на тебя.
Свет фонариков становился ярче, листья шуршали под ногами. Бишоп выпрямился и крикнул:
— Фредди!
— Ау!
Теперь из темноты отчетливо проступили силуэты людей.
— Струве был здесь несколько минут назад, — сообщил Бишоп. — Он безоружен.
— Держать линию! Продолжаем движение вперед! — крикнул Фрисни. Он навис над Бишопом и Мелоди, отведя в сторону луч фонаря.
— Она цела и невредима, Фредди.
— А с тобой что? — ворчливо спросил Фрисни. Он повернул фонарик и осветил красное пятно на рукаве Бишопа.
— Ничего серьезного. — Бишоп встал и помог Мелоди подняться. Ее обнаженные плечи были исцарапаны, узкое шелковое платье порвалось и испачкалось. Но к лицу уже вернулся румянец. — Я провожу тебя домой, — сказал Бишоп.