Долгое время прожила мать матери на Крайнем Севере, работала в Якутске и Дудинке учителем, мою мать она родила там же. Потом снова уехала в Восточную Сибирь – обосновалась в совхозе имени Щетинкино.
По Знаку Зодиака она была Овен, родилась в год Петуха. В гороскопы верила так же, как и моя мать. Любила смотреть мыльные оперы, для этого собиралась вместе с другими бабками и тетками (у родственников). Одевалась бабка всегда одинаково – в пальто, калоши, телесного цвета хлопковые чулки (которые она подвязывала резинками), а на голову неизменно повязывала яркий платок.
Роль валюты в совхозе играла самогонка, бабка ее иногда варила, а потом платила ей за домашние дела разным мужикам – типа колки дров, укладывание поленницы и прочую тяжелую работу.
По четвергам привозили питьевую воду. Приезжал водовоз-цистерна к калитке, наливал из шлага воду в заранее приготовленные ванны-ведра, кадки-бочки, бабка выскакивала за ограду и начинала бегать-таскать студеную воду домой, выливая ее ведром в две огромные железные бочки, стоявшие в сенях. Для «технической» воды была колонка в огороде. Та вода шла на полив овощей, питье домашней птице (которую бабка держала в достатке), мытье посуды, умывание, стирку, баню. Также, для полива использовалась вода дождевая, для нее подставлялись под козырьки крыши деревянные круглые бочки. Когда вода в бочках постоит на солнце пару дней, то в ней непременно заведутся комариные личинки. Я в детстве, с замиранием сердца, наблюдала их многократное всплывание вверх и на глубину.
В сенях была также лавка, стол, большая кладовая с зерном. В кладовой водились крысы.
_________________________________________
Бабка была ненавистна мне не менее, а то и более, чем моя мать. Била она меня всегда, когда ей что-либо не нравилось, если я не выполняла все, что она считала, должен выполнять ребенок. Бабка любила обзываться «сволочью» и «свиньей», а также ее любимым ругательством была фраза: «Ты что белены объелась?» Также, любила придумывать собственные обзывательства, производные от ругательных слов. Такими были: «сволочуга» (видимо, большая сволочь), «полоротая» (этимологию не знаю до сих пор, склоняюсь к метаморфозе фразы об открытом рте во время важного дела: «рот упал на пол» (типа фразы «челюсть подбери», или «не щелкай клювом»). Иногда она говорила стихами: «Не ходи туда раздета, босиком, - уже не лето». Еще, ее словом-паразитом, было слово «самодело» (состояло оно из двух слов: самое дело. Иногда она произносила фразу полностью: «Это самое дело». А также, она храпела и постоянно разговаривала во сне, особенно смешно мне было спать с ней в одной комнате, когда на соседней кровати он начинала рассказывать про убежавшего за ворота теленка, а я, хихикая, подключалась к разговору. Но бабка быстро просыпалась, видимо, во сне, понимая, что мои ответы о теленке не совпадают с ее представлениями. Наверно, меня выдавало хихикание.
Возле бабкиной русской беленой печки всегда стояли «вички» (так их называла бабка, которая действовала по методу «лучше кнут, чем пряник» и «бьет, значит, любит». Вички представляли из себя гнущиеся, но не ломающиеся березовые прутья. Их стояло штук 6-9, обычно, прислоненными к печки, на самом видном месте, чтобы 4-х-5-ти-6-ти-7ми-и так далее-летний ребенок не забывал, что его ждет в случае малейшего непослушания. Я не догадывалась эти прутья сломать или перепрятать, потому что я их боялась. Но уничтожить источник своих страданий было бы самым логичным поступком. Я отправлялась к бабке с завидной постоянностью, регулярно, на все зимние и летние каникулы, так что, в любом случае, бывала бита. А рука у бабки была тяжелая.
Также, я бывала иногда привязана к кровати лицом в сторону стены, чтобы не сбежала, и чтобы мне не было слишком весело переносить наказание. Также меня ставили в угол и в садике и в младшей школе, и в бабкином доме. В садик я была отдана в три года (3 – младшая группа, - средняя, 5 - старшая, а в 6 лет я была отдана в школу – в первый класс).