Ула. Не по пути?! А Онис, а Хира как же?
Йоварс. (Скрипнув зубами.) Их не спасти. Не видела, что ли, того колдуна? Мы с одним-единственным встретились! С раненым! И тут же потеряли двоих! А с Матерью их — как грибов, наверно!.. Не-ет, зряшная затея!
Ула. Трус несчастный! Пусти немедленно!
Йоварс. (Убеждающе.) Это не трусость, ласточка моя. Это — рассудительность. Головой надо думать. Головой, а не сердцем!
Ула. (Орёт.) Пусти! Иначе, клянусь Четверыми, убью в первую же ночь!
Йоварс. (Издевательски.) Ой-ёй-ёй, горяча-то как! Плюнь — зашипит!.. Интересно, а перед Лирисом, до того как обжиматься стала, тоже норов выказывала?
Ула. (Обессиленно — сама себе.) Мерзавец! Вот же подлый мерзавец!
Йоварс вдруг останавливается, выпускает руку Улы и разворачивает девушку лицом к себе.
Йоварс. Не мерзавец, ласточка моя, а оскорбленный мужчина! Ты ведь моя!
Ула. (Презрительно.) Что ты несёшь?
Йоварс. (Убежденно, почти безумно.) Моя! С детства одну тебя и видел! Сколько скул своротил, лишь бы никто к тебе не цеплялся! Ни к кому больше душа не лежала — одна ты перед глазами и днём и ночью!
Ула. И за это нужно было убивать Лириса?
Йоварс. (Ожесточенно.) Не только Лириса — всех перебью! Лишь бы с тобою быть!
Ула. Никогда этого будет!
Йоварс. Ой, не загадывай наперёд, ласточка! Ты ведь у меня влюбчивая-перелюбчивая. Вот поймёшь, как я по тебе сохну…
Ула. Да плевать я на это хотела!
Йоварс. (Увещевающе.) Ну-ну! Девушке на такое никогда не плевать. Девушка и живёт-то ради этого. Ей разок такое услышать — и жизнь, считай, прожита не зря. А ты вон — второй раз за день, небось, слышишь. (Принимается щупать Улу, где не надо.) Ну, расскажи, как у вас начиналось. (Не обращая внимания на сопротивление Улы, задирает ей юбку.) Вот так, да? Я видел, но не всё.
Ула. Прекрати!
Йоварс. (Возбужденно шепчет.) А ему ты такого не говорила.
Ула. Прекрати! Убью!
Возбужденно дыша ртом, Йоварс валит Улу на землю и принимается лихорадочно целовать девушку в лицо. Ула вертит головой — поцелуи сыплются куда угодно, только не в губы. Одна рука Йоварса тем временем воюет со шнурком на штанах. Оголенные ноги Улы широко раздвинуты, горячо дышащий насильник по-хозяйски разместился меж ними. Вот он стянул штаны до половины.
Ула. (Отчаянно, сквозь слезы.) Не-е-ет!
Вдруг похотливо перекошенное лицо Йоварса делается удивленным; в следующую секунд у его отбрасывает вверх и в сторону. Ула не сразу понимает, что это Лирис: очнулся и поспешил на помощь.
Лирис бросается сверху на грудь валяющегося Йоварса и принимается бить его камнем по голове. Камень — тот самый, который был у Йоварса. Сначала Йоварс закрывается руками, затем, пропустив пару ударов, руки его обмякают, и вот уже ничего не защищает голову. Ула слышит, как трескается череп этого мерзавца. Тогда она встает на четвереньки, и её вырывает.
Лирис, шатаясь, поднимается и подходит к ней. Правая сторона лица у него залита кровью, сочащейся из раны в голове; левая — забрызгана, но уже кровью Йоварса.
Лирис. (Осторожно трогает Улу за плечо.) Всё хорошо?
Ула. (Вытирая подбородок.) Да. Спасибо. Если бы не ты, он… он…
На этом она не выдерживает — плачет. Лирис садится рядом с ней на колени и обнимает. Ула вздрагивает от рыданий в его надежных потных объятьях.
Лирис. Ну-ну, всё позади. Никто тебя больше не тронет.
Ула плачет, уткнувшись носом Лирису в плечо, и повторяет с жалобной благодарностью.
Ула. Если бы не ты… Если бы не ты…
Ула, подставив Лирису плечо, идет по лесной тропе. Лирис очень плох, если б не поддержка Улы, на ногах ему не удержаться. Голова его перевязан а, справа повязка набухла от крови. Ула вдруг замечает на обочине торбу и топор.
Ула. (Смотря на находку.) Гляди! Йоварс, наверное, оставил.
Лирис. (Равнодушным голосом.) Неважно. Всё равно не унесём.