- А что? Вполне себе романтично! - согласилась она.
Больше в аскетической обстановке гостиной, как девушка мысленно окрестила главную комнату, не было ничего, на чем мог бы зацепиться взгляд случайного гостя. Разве что на прибитых к одной из стен полках вызвышались стопки посуды и длинный ряд огромных кружек. Здесь же рядом на гвозде висела старая холщевая сумка.
- Если есть посуда, должна быть и еда? - предположила Нэнси, заглядывая в недра сумки.
Содержимое неприметного на вид аксессуара поразило девушку до глубины души. Без всяческих сомнений найденные ею столовые приборы были из серебра, причем, изготовленные как минимум лет двести-триста тому назад. Повнимательнее присмотревшись к тарелкам, покоившимся на грубых, неотессанных деревянных полках, Нэнси определила, что и те попахивают изысканным антиквариатом, хотя она и не была специалистом в этой области. К некоторому сожалению кружки оказались обычными глиняными, из каких чаще всего пьют пиво в барах с заявкой на тематику старинных таверн.
- Где же еда-то? - не столько голосом, сколько урчанием изголодавшегося желудка снова спросила Нэнси.
Приметив в дальнем углу комнаты дверь с тяжелым кольцом вместо ручки и таким же тяжелым засовом, Нэнси из любопытства подошла ближе. С режущим слух скрипом засов поддался и девушка потянула дверь на себя. В нос тотчас же ударил крепкий запах чеснока, различных сыров, каких-то пряностей и вяленого мяса.
Обнаруженное девушкой помещение оказалось типичной кладовой, до отказа набитой корзинами с продуктами, мешками злаков, ящиками с овощами и фруктами, и целый стеллаж с бутылками вина, рома и коньяка. Под потолком висели огромные куски вяленого мяса, в большинстве напоминающие окорока парнокопытных домашних животных: то ли коз, то ли овец, то ли свиней.
- Кладовая - от слова: клад! - радостно подытожила Нэнси.
Не раздумывая и не дожидаясь приглашения, девушка схватила с полки буханку хлеба и впилась в нее зубами. Хлеб оказался черствый, но совершенно не испорченный плесенью, а значит его пекли относительно недавно. Тут же отыскался поварский тесак, каким обычно рубят мясо и кости. Нэнси воспользовалась им, ловко настругала несколько ломтей соленого вяленого мяса и отрубила по куску от нескольких, разных на вид головок сыра. Прихватив пару-тройку сочных помидоров, ветку какой-то зелени и две огромные груши, она уже собиралась выйти из комнатки, когда ее взгляд остановился на стеллаже с алкоголем.
- По такому случаю грех не выпить! - решила она.
Девушка быстро отнесла закуску на стол в гостиной и вернулась к бутылкам. Она недолго рассматривала ассортимент и, не найдя ничего более-менее знакомого, выбрала бутылку красного вина и только тогда вернулась к столу. Штопора естественным образом нигде не оказалось, и Нэнси, не долго думая, по-гусарски отсекла горлышко бутылки тем же тесаком для разделки мяса.
Устроившись на длинной скамье за столом и пожелав самой себе приятного аппетита, девушка наполнила вином добрую половину тяжелой глиняной кружки, выбранной ей наугад из общего ряда на полке.
- За ваше здоровье, добрый хозяин! - сказала она, глядя зачем-то куда-то в потолок над обеденным столом. - Надеюсь, вы действительно добрый... и не прибьете меня за то, что я тут похозяйнила... без разрешения.
Из-за внеплановой жесткой диеты с голодовкой почти на сутки вся еда показалась девушке чрезвычайно вкусной, наполняя истощенный организм изысканными и невероятными ощущениями вкусовых качеств, казалось, совершенно простых, обыденных продуктов. А вино откровенно заслуживало отдельной похвалы.
Закончив с обедом, но не закончив с вином, Нэнси с трудом выбралась из-за стола. Она подлила себе в кружку вина, опустошив бутылку до дна, и пошла знакомиться с гостеприимным домом. Слева вдоль стены гостиной, прячась за поленницей дров, широкая лестница вела на второй этаж, куда еще не ступала нога незванной гостьи. Не утруждая себя ожиданием отдельного приглашения, Нэнси поднялась по ступеням наверх.