Обезумевшие пираты бросились под водопад льющихся сокровищ, мгновенно сами превращаясь в золотые, безжизненные статуи. Каменея, они оглядывались в надежде на помощь, да так и замирали, уставившись на Нэнси хрусталиками бриллиантовых, изумрудных, рубиновых и сапфировых глаз. Девушка безуспешно пыталась остановить остальных, но те, словно не видя участи сотоварищей, ныряли в опасные потоки.
- Нет! Стойте! - кричала Нэнси, угрожающе размахивая острым палашом. - Вы все погибнете! Опомнитесь, идиоты!.. Стойте же! Это проклятье! Проклятье капитана Флинта!..
- Пиастры! Пиастры! - подбадривал пиратов огромный, как орел, попугай и злорадно косился на Нэнси маленькими злобными глазками. - Пиастры!...
Было еще очень рано, когда шаловливые лучи восходящего из-за океана солнца игрово коснулись лица Нэнси. Девушка простонала и неохотно открыла глаза. Ежась и кутаясь в тонкой ткани парео, она призналась себе, что не помнит такого же холодного утра ни в один из прошедших дней пребывания в Доминикане. Зверский, беспощадный холод пронизывал ее до костей.
Как хищный, озлобленный на весь мир зверек, Нэнси выглянула из-за укрытия своего ночного пристанища. В ясном, сияющем глубизной небе разлилось зарево восходящего солнца. Прибрежные деревья розовели в его лучах, а пляжный песок радужно искрился, словно соревнуясь с блеском утреннего океана. Все еще прохладный морской бриз нагонял игривую рябь.
- Какая же... красота! - призналась девушка, неуклюже выбираясь из своего укрытия. Она глубже укуталась в парео и с кривой ухмылкой добавила. - Твою мать... привычно отозвалось эхо.
- С-сука! Сука! Су-ука! - неожиданно закричал чей-то сиплый, картавый голос, заставив Нэнси вздрогнуть.
Нэнси огляделась, но не обнаружила присутствия людей, так отчаянно ругающихся по-русски. Крики же продолжались, исходя будто отовсюду, но преимущественно откуда-то над головой девушки. Тогда она подняла взгляд вверх и рассмотрела пару попугаев, сидящих рядом друг с другом. Птицы не ругались между собой, а смотрели прямо на Нэнси.
- Так это вы мне? - нахмурилась девушка.
- Ссу-ука! - подтвердил ее догадку один из попугаев.
- Обидно, - призналась Нэнси, и криво улыбнулась бестолковым птицам. - Хотя это не может не радовать... Как в анекдоте, группа потерявшихся в джунглях русских туристов была найдена по матерящимся попугаям.
- Сук-ка! - каркнул второй попугай, взмахнул крыльями и скрылся из виду. Другой пернатый окинул девушку взглядом на прощание и упорнул вслед за собратом.
- Вот и живите теперь с этим, - отмахнулась девушка. - Не хрен повторять все подряд за случайными прохожими... туристками в отчаянии.
Нэнси вышла из-за пальмы на берег, подставляя солнечному свету лицо. По-утреннему еще слабые лучи согревали медленнее, чем хотелось бы. Девушка повернула голову влево и с недоверием посмотрела в уходящую далеко вперед пляжную линию, очерченную с одной стороны темнеющим пальмовым лесом, а с другой лазурью океана.
Прямая, почти как взлетно-посадочная полоса, она упрямо хранила ощущение безлюдности и полного одиночества, будто Нэнси оказалась на необитаемом острове, а не в туристическом центре Доминиканской республики, живущей в ритмах бачаты и сальсы и приглашающей всех желающих окунуться в жизнерадостную атмосферу мира, где каждый день словно маленький праздник.
- Люди! Ау! - закричала Нэнси, но ответом ей был шорох крыльев вспорхнувших птиц, шелест прибрежной волны и тихое поскрипывание пальмовых стволов.
Повернув голову в обратную сторону, туда, откуда девушка пришла прошлой ночью, Нэнси тяжело вздохнула. Такая же песчанная бесконечность уходила что влево, что вправо от ее теперешнего местоположения.
В сердцах топнув ногой о песок, девушка уверенно развернулась и зашагала обратно, в направлении одинокого бунгало, где пила ром в компании ряженого пирата.
- Найду его, все выскажу! - фыркнула она на ходу.
По мере того, как Нэнси шла вдоль пляжной линии, солнце шло своим неизменным ходом, поднимаясь все выше и выше. Довольно скоро его лучи стали припекать больше, чем этого хотелось некоторое время тому назад. Девушка давно отогрелась после холодной ночи и теперь изнемогала от жары, жажды и голода, а пляж будто издевался над ней и не собирался оканчиваться. Как впрочем по-прежнему не было и намека на хоть какие-нибудь атрибуты цивилизации в этом злосчастном тропическом раю.