Потеряв счет времени и пройденной дистанции, Нэнси плелась вперед, едва переставляя ноги. Вскоре и одинокое бунгало под навесом из пальмовых ветвей начало появляться то тут, то там, как призрак. Как бессердечный к путнику мираж, мнимое видение бунгало зазывало к себе, под тенистый навес, в удобное плетенное кресло с мягкими подушками. Там же стоял стол, застеленный накрахмаленной белоснежной скатертью, предлагая прохладительные напитки с позвякивающими в стеклянных кувшинах кубиками льда, ароматный, экзотические фрукты и овощные салаты, сочный стейк и не менее аппетитную рыбину под золотистой зажаренной на гриле корочкой.
С перекинутой через локоть салфеткой, будто официант в фешенебельном, изысканном ресторане, перед столом с напитками и яствами стоял вчерашний знакомый - ряженый пират Эдвард Тич, приветливо улыбаясь сквозь свою густую, черную бороду. Он снимал с головы свою треуголку и махал ею девушке, приглашая в бунгало. Но уже в следующее мгновение все это бесследно испарялось в воздухе, чтобы появиться снова, чуть дальше, буквально в еще одной полусотне шагов.
Нэнси отводила взгляд прочь, упираясь себе под ноги, лишь бы не лишиться рассудка из-за желанного, но такого недоступного бунгало.
В какой-то момент девушка подняла взгляд и заметила, что пальмовый лес пополз вверх, взбираясь на крутой скалистый утес. Последний встал на пути Нэнси непреодолимой преградой, но она искренне обрадовалась ему. Белый утес отрезал и заканчивал этот давно осточертевший многокилометровый променант песчанного пляжа.
Пальмы взбирались на скалу по мере своих сил, редея на глазах. Они сдались задолго до того, чтобы достигнуть вершины и та возвышалась над ними острым белоснежным хребтом.
- Залезу туда и осмотрюсь, - решительно заявила самой себе Нэнси, сворачивая с пляжа в пальмовую рощу у подножья Белой скалы. Подсознание девушки предательски напомнило ей об одной полезной поговорке. - Умный в гору не пойдет... умный гору обойдет, да?
Ощетинившееся острыми рифами подножье утеса омывалось набегающими и разбивающимися о него океанскими волнами, из чего следовало, что обойти гору совершенно не под силу не просто умному, а даже очень здравомыслящему человеку.
- Лучше гор могут быть только горы, - подбадривала себя Нэнси, лавируя среди пальм и взбираясь вверх по утесу. - На которых еще не бывал... Так оставьте ненужные споры!.. Я себе уже все доказал... Сколько слов и надежд, сколько песен и тем... Горы будят у нас и зовут нас остаться... Но спускаемся мы – кто на год, кто совсем... Потому что всегда... потому что всегда... мы должны возвращаться.
Как уже было отмечено с пляжа, стоя у подножья Белой скалы, пальмы на склоне утеса сначала стали реже, а затем и вовсе остались позади. Нэнси же продолжала упорно карабкаться по голым, нагретым солнечным светом камням. От белезны этих камней, еще и ярко освещенных солнцем, резало и жгло глаза, но девушка не сдавалась, взбираясь будто юркая ящерица к намеченной цели - к синеющему бескрайним куполом поднебесью.
- Кто захочет в беде оставаться один?.. Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?.. Но спускаемся мы с покоренных вершин... что же делать, и боги спускались на землю.
Забравшись на узкое плато скалистого утеса, Нэнси встала в полный рост. Тяжело дыша, но радосто улыбаясь, она чувствовала себя если не покорителем Эвереста, то хотя бы просто победителем над этой горой. Там, на вершине, ветер оказался значительно сильнее, чем морской бриз на пляже у подножья Белой скалы. Он рьяно трепал волосы и бессовестно старался сорвать не только легкое парео, повязанное на бедрах девушки, но и ее купальник.
Пустынная линия горизонта едва ли просматривалась, сливая синее небо с таким же синим океаном. Даже облака визуально роднились с кудрявыми барашками на волнах. Ни кораблей, ни яхт, ни экстремалов виндсерфинга, ни парящих за катерами любителей параплана не было видно нигде в округе на сотни океанских миль.
Опустив взгляд, девушка заметила небольшой округлый островок, соседствующий с Большой землей острова Гаити и расположившийся у подножья все того же белого утеса, но с другой стороны от бесконечной пляжной линии, где Нэнси блуждала с прошлой ночи.