Заметив редкую группу чахлых деревьев, я вошла в рощу. Я спала там, прислонившись спиной к сгнившей и выдолбленной осине, мертвой для всего мира, мертвой для ужасов жизни. Мне приснилось, что мать Мокошь (Богиня-мать, покровительница деторождения, хранительница рода и домашнего очага) вышла из своей каменной тюрьмы и просунула руку сквозь мягкую раздробленную кость в задней части моего черепа. Она подняла меня, и я раскачивалась, как марионетка.
Я тоже была матерью, — сказала я ей. — И теперь я ничто.
Мы все возникли из ничего, — ответила она. — Так всегда бывает.
Я устала. — Хотя я выбралась из своей могилы и шла целый день, моя воля и тело подвели меня. Я не была своей сестрой. Я не была воином.
Я дарую жизни, — сказала матушка Мокошь, — Но то, что дано, можно и взять.
Мокошь наклонилась ко мне и прошептала на ухо: Заполни пустоту.
Все еще сжимая в кулаке сломанное копье, я проснулась под утренним небом цвета бледной малины, получив первый весенний поцелуй. В воздухе пахло клеверным медом и дождевыми червями. На цветущей паутине блестела роса, каждая капля была сверкающим бриллиантом. Я воображала, что это камни памяти, души моих детей, которым дарован последний миг света.
Я снова подняла руку, чтобы коснуться затылка, и заколебалась. Какой в этом был смысл? В лучшем случае я узнала бы, что у меня проломлен череп и я медленно умираю, в одиночестве, охотясь на целый военный отряд.
— Я ничто, — прошептала я. — Заполни пустоту.
* * *
Подкрепившись листьями, слизнями и жирными червями, я продолжила путь на север, следуя по примятому травянистому следу воинов-Вилзи. Я наблюдала за мухами, порхающими в воздухе, не потрудившись смахнуть их, когда они садились на меня. Привлеченные запекшейся кровью, они ползали по моим волосам. Я слушала древний шелест высокой травы, наслаждалась прохладным ветром степей, овевающим мои обнаженные руки. Стада могучих зубров затемняли горизонт. Я до костей ощущала грохот их копыт. Далеко на западе я увидела один из возвышающихся обсидиановых обелисков, которыми был усеян наш мир.
Поднимаясь на очередной холм, я увидела мужчину, ожидавшего меня на вершине. Высокий и широкоплечий, на нем было ожерелье из множества камней. Он небрежно прислонился к своему копью, неторопливый и беззаботный. За спиной у него висели колчан со стрелами и длинный лук из дерева черной саранчи с костяным наконечником. В петле у него на поясе висела дубинка, ее наболдашник был черный от засохшей крови, в придачу к нему все еще прилипали клочья волос.
Мать, которой я была, закричала бы и убежала, упала бы в траву только для того, чтобы быть зарубленной. Мать, которой я стала, ни разу не сбилась с шага. Я прокладывал тропинку в траве прямо к ожидающему мужчине.
— Я Кай Серкай, — сказал он, когда я подошла к нему, — Величайший воин-Вилзи.
Проводя толстыми пальцами по гальке и камням, он продемонстрировал свою коллекцию. Десятки невинных душ. Собранные черты бесчисленных воинов. Были ли мои мальчики где-нибудь там?
— Ты что не боишься? — спросил он, когда я не заговорила и не убежала.
Я не боялась. Хранитель камней забрал то, что считал полезным, и пустота изменила меня. Возможно, он воспользовался моим страхом, думая, что мне более не представиться испытать это чувство.
Я подошла ближе.
Когда я промолчала, Кай Серкай пожал плечами и сказал:
— Ты прошла долгий путь, чтобы умереть.
Слова не заполнили бы пустоту во мне.
Я молча проткнул ему горло своим сломанным копьем.
Он не ожидал подобного. В немом шоке Кай повалился навзничь, давясь и хватаясь за рваную рану, а я стояла над ним, вонзая свое копье в мягкость его кишок, пока этот большой человек не затих. На его приоткрытых губах образовался розовый пузырек, который расширился, задрожал и лопнул.
Я опустилась на колени рядом с ним, протянула робкие пальцы, чтобы погладить один из камней, висящих у него на шее. Воспоминания о войне захлестнули меня. Я крушила своих врагов, круша их кости. Огромный степной мамонт растоптал меня, оставил сломленным и умирающим в траве. Я вспомнила, как колдун племени поспешил ко мне, чтобы собрать все, что сможет, прежде чем я уйду на тот свет. Прикоснувшись к другому камню, я узнала, как изготавливать мощные длинные луки с костяным наконечником и из каких перьев лучше всего получается оперение. Мои руки и глаза знали, как послать зазубренную стрелу в сердце атакующего саблезуба.
Еще один камень, и я поняла, как смешивать травы для приготовления целебных припарок. Еще один, и я была охотником, крадущимся по лугам тише крысиной змеи. Камень за камнем я касалась и впитывала воспоминания прошлого, ощущала навыки и черты характера, хранящиеся внутри. Храбрость. Способность к адаптации. Спокойствие. Логичность. Кровожадность и холод. Честность. Проницательность. Терпимость. Кай Серкай был не просто великим воином: он был дюжиной великих воинов, лучшими из всех мужчин и женщин, у которых были собраны эти камни.