Я бродила по периметру лагеря, убивая мужчин и женщин, забирая их камни. На моей четвертой жертве я нашла камень, содержащий черты, которые я узнала по моему старшему сыну. Я снова порезала свое израненное тело, вставила камень внутрь и зашила.
После шестого я столкнулся с опытным воином, писающим у низкорослого дерева. Я проткнула ему спину копьем. Просунув лезвие между ребер, проткнув легкое, я направила его под углом вверх, чтобы пронзить его грязное сердце. Он пукнул, рухнул вперед и повис на изгибе дерева. Я стояла молча, прислушиваясь и ожидая, пока его тело откашливалось, делая несколько последних финальных вдохов.
Я забрала и его камни. Охотники и воины давно мертвы. Фрагменты людей, собранные поколениями. Он носил душу своего отца в хрустальном камне, и это тоже вошло в мою пустоту. Воспоминания о сотнях людей заполнили мою голову и украденные черты личности тех, кого они убили. Каждый стал частью меня, и я знала их всех, как знала своих мальчиков. Существуя внутри, они видели ничто, понимали, что теперь они тоже часть чего-то большего.
Я была матерью для своих мальчиков, матерью для всех детей моего племени.
Так вот, я была матерью для умерших. Я Мать Смерть.
Я посмотрела на Джедхе Арне, висящего в развилке дерева. Я узнала его имя по воспоминаниям его отца. Он был не по годам развитым мальчиком, вечно попадал в неприятности, вечно истекал кровью от ссадин. Еще не запечатленный в камне, он не был частью меня. Он ушел навсегда, потерян для мира. В каком-то смысле я убила его гораздо успешнее, чем он убил кого-либо из моего племени.
Неудача — это страх всех матерей.
Я не смогла бы быть матерью мертвым, если бы потеряла их.
Я сняла Джедхе с дерева и положил на траву. Я долго стояла, прислушиваясь к ночи. Теперь я так много знала. Тысяча украденных навыков. Воспоминания, относящиеся к десятилетиям зимы. Я вспомнила животных, которых степи не видели за много жизней человека, странных скачущих бизонов со слишком длинными ногами и тощих собак, похожих на изголодавшихся крыс. Я помнила, что была воином-Вилзи, но я также помнила, что была матерью-Вилзи. Некоторые из них были мертвы столетия назад, их дети тоже давно погибли. Некоторые умерли совсем недавно, и этой ночью я убила их детей, их внуков.
Мертвые были потеряны для меня, поскольку мне не хватало мастерства хранителя камней.
Я закрыла глаза и увидела, как тонкие руки, похожие на сломанные ветки, замахали в беспорядочном танце. Человек, собравший моих мальчиков, был недалеко. Как и остальные, он носил ожерелья из камней, черт характера, воспоминаний и навыков. Некоторые из них были взяты у его предков, камни и кристаллы, несущие воспоминания о предыдущих хранителях камней племени, передававшихся от мастера к ученику.
* * *
Часовые лагеря были мертвы, пришло время сменить тактику.
Я раздела Джедхе. Надев его меха, я оделась как чистокровный воин-Вилзи.
Сначала я думала заполнить свое ничто кровью и местью. Я испытала это, почувствовала, как души матерей, которых я носила, содрогаются и плачут из-за смерти их детей. Я слишком хорошо понимала их боль. Теперь я знала, что месть никогда не сможет заполнить пустоту.
— Я была сломанным копьем, — сказала я трупу Джедхе. — Без цели. Но сейчас все иначе.
Отложив свое копье в сторону, я взяла его и изучила перья красса, украшающие кремневый наконечник. У каждого племени были свои обычаи. Мой собственный народ использовал перья смертоносных бронторнисов. Слишком большие и опасные для одинокого воина, трофеи были признаком как мастерства, так и сотрудничества. Когда молодые охотники достигали возраста крови, четверо уходили вместе, чтобы заработать свои перья.
Я направилась в центр лагеря.
Хотя некоторые спали под звездами — в основном те, кто был слишком молод, чтобы найти себе пару и вместе соорудить палатки, — многие спали в укрытиях из дубленых шкур, натянутых на легкий, но прочный деревянный каркас. Я знала, как его построить, как при необходимости свернуть и убрать в считанные мгновения. Более воинственные, чем мой народ, Вилзи всегда отличались скоростью и мобильностью. В то время как мое собственное племя оставалось на одном месте в течение всего сезона, они кочевали со стадами, постоянно перемещаясь. Теперь я знала, что они считали наши обычаи слабостью.
Я бродила между палатками.
Жизнь без цели — это смерть, она не могла закончиться иначе. Но пустота — это весь потенциал, пространство для бесконечных изменений. С того момента, как я узнала, что беременна, я определила свое предназначение как мать. Я думала, что это изменилось после их смерти. Этого не произошло. Я все еще была их матерью. Я всегда буду матерью.