— Передал их совету капитанов Глатен-Бата. Но, как вам известно, город переступил критическую демографическую черту...
— Что это означает? — спросил колдун.
Тонкие губы видука тронула саркастическая улыбка.
— Вы меня прекрасно поняли, колдун. Карантинцы гетто никому не нужны: ни жителям Анжора, ни кланам зараженной зоны...
— Карантинцы — наши братья, и, быть может, стоило поискать решение, — настаивал колдун. Борода его топорщилась от гнева. — К примеру, Свободный Город Космоса...
— Ошибаетесь, колдун. Свободные граждане космоса не принимают никаких мутантов, будь они гибридами человеческой или нечеловеческой расы, а также тех, кто страдает ядерной зооморфией, как вы. Более того, кланам, в том числе и вашему, пришлось бы скинуться на оплату их путешествия, и я не сообщу ничего нового, сказав, что ваши сопланетяне переживают в данный момент экономические трудности... Но, думаю, вы попросили встречи не ради обсуждения участи карантинцев Северного Террариума... — Он указал на кресла, полукругом висящие у стола. — Садитесь, прошу вас...
Годован удобно устроился в кресле.
— Вы правы, видук... Уничтожение Северного Террариума лишило клан основного источника доходов. У нас была монополия на связь между гетто и главными городами великой ядерной пустыни...
— В этом опасность монополии, капитан Годован!
Образ агонизирующего Артака возник перед глазами Жека. Цинизм видука резко контрастировал с человечностью карантинца. Маленький анжорец никак не мог понять, что объединяло этих двух людей. Ему казалось, что он плывет в кошмарном сне.
— Флот нашего клана состоит из двадцати атомных глиссеров, каждый вместимостью двадцать тонн, — продолжил Годован.
— И что?
— Это намного больше, чем у сотни гусеничных машин клана ликаонов...
— Если я вас правильно понял, капитан Годован, вы просите меня доверить вам поставку радиоактивных минералов с гор Сураи.
— Глиссеры к тому же быстрее, — добавил Годован.
— С капитаном Граром Сербеттом, главой клана ликаонов, меня связывает старая дружба. Согласен, человек нерасторопный, но надежный и действенный. Почему я должен отказываться от сотрудничества, которое полностью удовлетворяет меня?
Годован повернулся к Жеку, сидевшему на подлокотнике кресла.
— Быть может, во имя этого маленького анжорца...
В серых глазах видука вспыхнул удивленный огонек.
— Он был в гетто, когда началась заливка колодцев, — уточнил капитан. — Ему удалось убежать с остальными спасшимися. Он утверждает, что знаком с вами. Нам пришлось пойти на крупный риск, чтобы доставить его вам: за него отдали жизни пять членов экипажа и один боцман. Хорошая цена, чтобы показать вам, с какой решительностью мы готовы служить вам...
Видук бросил шаровой экран, поставил локти на стол, наклонился вперед и внимательно посмотрел на Жека.
— Отдаю должное вашему желанию сделать мне приятное, капитан Годован, но, боюсь, что вы делали все зря. Я никогда не видел этого ребенка. И не знаю ни одного анжорца, ни с поверхности, ни карантинца...
Ледяной ветер пронесся в душе Жека. Как он и предполагал, видук Папиронда не знал Артака. Значит, старый карантинец врал ему, а Жек Ат-Скин, поддавшись на уговоры, вслепую пустился в авантюру в поисках никогда не существовавшего человека.
Поцелую Смерти не понравился оборот, который принимал разговор, и он решил вмешаться:
— Не важно, знаете вы его или нет, видук! Я плясал с атомами, и наша мать, ядерная колдунья, просила меня доверить его вам.
— У вас одни верования, у меня другие, колдун, — возразил видук. — И ваша мать — не моя. Но если хотите, чтобы паренек отправился на моем корабле, вы должны оплатить его путешествие. Это будет вам стоить двадцать тысяч стандартных единиц.
— Вы знаете, что я не располагаю такой суммой...
Видук пожал плечами.
— В таком случае... Что касается вашего предложения, капитан Годован, обещаю над ним подумать и дать ответ во время моего следующего визита. Сан-Фриско, проводи господ!
Шаровой экран вдруг засветился, и над цоколем всплыло объемное изображение лица. Из динамиков донесся гнусавый голос:
— Тысячи бета захватили астропорт, видук! Они взломали бронированный тамбур и направляются к трапам корабля. Толпа разъярена. Мы едва ее сдерживаем.
Папиронда нажал на кнопку передатчика.
— Чего они хотят?
— Не знаю, но, похоже, намереваются взять корабль приступом...
— Отдайте приказ к общему отступлению и поднятию трапов! Стреляйте без раздумья и держите их на расстоянии!
— В толпе много женщин и детей...
— Плевать мне на ваши душевные переживания! Запереть все входы в корабль в течение двух минут. Удавлю собственными руками того, кто пропустит хоть одного бета. Исполняйте!
Жек увидел, что миниатюрное лицо залила бледность. Связь прервалась, и шар вновь стал кристальнопрозрачным. Видук поднял разъяренный взгляд на колдуна.
— Этот мятеж имеет отношение к вам, колдун?
Поцелуй Смерти выдержал горящий взгляд собеседника.
— Не ко мне, видук. А к мальчику. Бета принимают его за сына Гареса, за принца солнца...
Видук нетерпеливым жестом руки велел колдуну продолжать, и тот во второй раз за последний час пересказал происшествие с гиенами. Сан-Фриско подошел ближе, словно история захватила его и он не желал пропустить ни малейшей детали. Но выражение его лица не изменилось, когда колдун закончил рассказ.
— Ну что ж, колдун. Решение напрашивается само собой, — сказал видук, помолчав. — Отдайте мальчугана соплеменникам, и порядок восстановится.
— Остерегитесь, видук! Его судьбой распоряжаться не вам, — заявил Поцелуй Смерти.
— Повторяю, мои верования отличаются от ваших. Внутри этого корабля есть лишь одна религия — моя! Сан-Фриско, иди и объяви бета, что мы передадим им принца, как только они покинут астропорт.
Помощник не сдвинулся с места. Свет ламп подчеркивал его выступающие надбровные дуги, резкую линию носа, огнем играл на черных гладких волосах.
— Чего ты ждешь?
— Голова готова подчиниться, видук, но сердце подсказывает, что уста этого колдуна вещают истину.
Жек впервые услышал голос Сан-Фриско. Он говорил на межпланетном нафле, который па Ат-Скин называл сиракузским или имперангским. Но выговор у него был одновременно раскатистым и певучим.
— А что скажет твое сердце, если я воткну в него стальное лезвие?
— Оно взлетит к мирам света, а ваше перестанет петь... Помощник выглядел воином, но манера изъясняться больше напоминала поэта или мудреца, а слова падали со спокойной силой очевидности.
— Да это настоящий заговор! — прорычал видук. — Неподчинение дорого тебе обойдется, Сан-Фриско. Корабль из-за этого проклятого мальчишки подвергается большой опасности.
— Ребенок не ответствен за эту ситуацию, — спокойно возразил помощник. — Виноваты те, кто собирается бросить его в темницу своей слабости.
— Ты выбрал плохое время для философствования!
Видук выдвинул ящик стола, достал короткоствольный скорчер и навел его на Сан-Фриско. Годован отодвинулся от помощника и из осторожности отступил на три шага.
— Если через пять секунд ты еще будешь здесь, твое сердце улетит в ад, а объявление бета я сделаю сам.
— Мое сердце умоляет меня уйти, но голова задает вопрос: как ребенок-анжорец узнал о вашем существовании?..
Видука, похоже, поразило замечание помощника. Он даже не задумался, откуда восьмилетний ребенок узнал его имя. Он опустил оружие и поглядел на Жека.
— Это легко исправить...
Поцелуй Смерти нашел неожиданного союзника в лице Сан-Фриско, союзника, чьим хладнокровием и ловкостью он восхищался. Он взглядом подбодрил Жека, который был напуган угрожающим поведением видука и никак не мог заговорить.
— Колодец А 102... пещера плюмшеня... — сглотнув слюну, выговорил анжорец.
— Что это за абракадабра? — взревел видук.
Жек никак не мог отвести взгляда от узкого темного дула скорчера. Ему казалось, что за любым неверным словом последует немедленное наказание в виде залпа смертельных лучей, и ему приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы не развернуться и не убежать в лабиринт коридоров.
— Старый... старый Артак... Это он сказал мне, что...