— А…
— Доступ к арсеналу только при прямом, обоснованном требовании. Когда поймете, что будете их брать, а я, заметь, не сомневаюсь в ваших способностях воплотить в реальность этот момент, тогда и запросишь. Тебе, и твоим подчиненным, выдадут все, что вы сочтете нужным и все, что в данный момент есть в доступе в арсенале.
И, почему-то, услышав это, Милар, в отличии от информации об Аверском, не был сильно рад. Скорее, даже наоборот.
— Свободны, — отрезал Полковник. — И абсурд этот, который ты, капитан, подсунул мне в виде отчета, забери. Перепишешь сказки капрала Эгобара нормальным языком и сдашь в архив… вместе со сказочной копией, на которой я жду более высокого грифа секретности…
— Так точно.
— Тогда на этом все, — и Полковник, не отворачиваясь от окна, коротко произнес. — Пнев. Эгобар.
И напарники, по очереди, столь же коротко попрощались.
— Полковник.
— Полковник.
Вместе с Миларом они вышли из кабинета, спустились на первый этаж, забрали вещи и покинули Черный Дом.
Стоя около автомобиля, Пнев очень нервно курил. Таким встревоженным Арди своего напарника еще прежде не видел.
— Нехорошо, господин маг… как же, срань, нехорошо…
— Почему?
— А потому, дорогой мой любитель задавать сотню вопросов, что Полковник нам только что весьма доходчиво намекнул.
— Намекнул… на что?
— На то, что если мы проиграем в этой игре, то окажемся в соседней с Ровневой камере.
Да.
Действительно.
Нехорошо…
Глава 93
Ветер обдувал кожу на морде, а под лапами хрустел свежий снег. Воздух скрипел над ушами, щекоча кожу, а нюх улавливал самые тонкие, незаметные нотки запаха добычи. Горный козел искал воду.
Молодой охотник шел по его следу последние три часа. Выслеживал медленно и аккуратно. Прятался среди обрывов и скал, кутался в снежные покровы, стараясь спрятаться от боязливого взора мутных глаз; стремился заставить добычу поверить в то, что у неё все получится, что её план сработает и водопой уже так близко.
На деле же лишь клыки и когти молодого охотника все опаснее и опаснее приближались к…
— Арди…
Молодой охотник дернулся.
Какой странный звук.
Такой чуждый, такой незнакомый, но такой мягкий и такой родной. Словно… словно…
— Арди.
Ардан открыл глаза. Лучик солнца, случайно заплутавший среди извечной серости хмурой Метрополии, скользнул по огненным волосам и заискрил, отражаясь от зеленых, почти кошачьих глаз.
Тесс, присев на край кровати, наматывала на свои тонкие, изящные пальцы его грубые, жесткие волосы, напоминающие скорее шерсть, чем действительно — волосы. Одна из немногих деталей, доставшихся ему в «наследство».
Она была одета в домашнее, легкое платье, поверх которого качалась вязанная, пухлая, коричневая жилетка из овечьей шерсти. Госпожа Окладова разрешила Тесс связать ту из остатков материалов в ателье. Сезон холодов подходил к концу и ближайшие пять месяцев шерсть для вязания больше не потребуется, а не все из остатков можно перепрясть для изготовления костюмов и юбок. Вот Окладова и раздавала своим работницам самые неподходящие мотки.
Ардан потянулся своей рукой к её. Нежно, насколько мог, обвил пальцами хрупкое запястье, слегка потянул на себя, одновременно с этим приближаясь собственным лицом и вдохнул запах любимых духов Тесс.
Те пахли травами. Весенними. Теми самыми, что растут на берегу только-только проснувшейся реки.
Он потянул чуть сильнее и…
— У нас нет времени, — смеясь, отстранилась девушка и, быстро нагнувшись, клюнула его в лоб.
— Но еще только… — хотел было возмутиться юноша.
За окном лишь забрезжил рассвет (ах да… Метрополия…), пытаясь унять и убаюкать встревоженный штормом канал Маркова, но… стрелка на часах уже почти коснулась отметки в восемь часов. Кажется, Арди проспал первую лекцию. А Тесс — начало рабочего дня.
Впрочем, из-за постоянных переработок, госпожа Окладова относилась к Тесс с пониманием, если та приходила чуть позже. Девушка всегда выполняла всю работу в срок, а клиенты никогда не жаловались на качество.
Взгляд Тесс внезапно слегка помрачнел.