Вернее — попытался сдернуть:
— Да твою-то мать… почему у других это всегда так легко получается… Милар, там зацепилось за что-то. Глянь, а?
— Конечно, Дагдаг, сейчас, только колени разомну и очень быстро доберусь до твоего бампера.
— До моего, Вечные Ангелы, не надо, извращенец ты колесный… А, к Спящим Духам, сам посмотрю!
Как и всегда, в речи Дагдага удивительным образом смешивались и Ангелы, и Духи, и научные термины, и, порой, отборная, портовая брань. Впрочем, последняя являлась своеобразной торговой маркой всего Черного Дома в целом.
Обогнув агрегат, Дагдаг, ругаясь, подцепил покрывало и, с очередным:
— Та-да! — снова его сдернул.
На сей раз вполне успешно и взгляду Арда предстал уже знакомый ему удлиненный корпус, черная краска, покрытая блестящим лаком, серебристые порожки, выпуклые крылья и обтекаемые формы, которыми славились исключительно «Энтио».
И именно им, «Энтио», самым модным, самым редким и буквально штучным автомобилем спрятанный агрегат и являлся. Причем дело не столько в стоимости (двадцать три сотни за базовую версию все еще деньги сумасшедшие, но не самые громадные в рамках автомобильного рынка), а именно в том, что завод конструктора-инженера Альберта Энтио пока не собирался масштабироваться. Они постоянно работали над улучшениями всех систем и выпускали лишь штучные заказы.
Вон, Борис до сих пор, уже больше полутора лет, ждал своей очереди.
— Кажется, он не впечатлен? — не поворачивая головы к Милару, спросил у коллеги Дагдаг.
— Кажется, он не впечатлен, — согласился, с печальным вздохом, Милар.
Ардан только развел руками.
— И что меня должно впечатлить? — спросил он. — Ну да — редкий автомобиль.
Милар пару раз хлопнул ресницами и прикрыл лицо той же рукой, которой держал сигарету.
— Ой зря-я-я, — протянул он замогильным тоном.
— Редкий⁈ — пожарной сиреной взвыл лейтенант Дагдаг. — Ты про корпус Альберта, неуч горский? Ковбой ты доморощенный! Каланча без грамма понимания в механике! Звуковую систему собрал и все, возомнил о себе⁈
Ардан сделал шаг назад и поднял левую ладонь в сдающемся жесте, но было уже поздно. Дагдаг завелся. А когда лейтенант заводился, то, как и его механические творения, уже не мог остановиться.
— Да здесь корпус, — Дагдаг подошел к автомобилю и указал обеими руками на профиль автомобиля. — по моим чертежам! Я использовал те же формулы, что и при расчете обтекаемости снаряда! Моя новая идея в том, что автомобилю точно так же должно мешать сопротивление воздуха, а значит с ним надо бороться!
Ардан кивнул. Ему, в целом, было все равно, но, если присмотреться, то этот «Энтио» действительно обладал куда более плавными и, словно… покатыми формами, нежели тот, что у Иорского.
— Новая выхлопная система! — продолжил перечислять Дагдаг, обходя автомобиль по кругу. — Облегченная конструкция всей внутрянки! Сэкономил едва ли не треть тонны! А сердце! Сердце, маг ты тупоголовый! — Дагдаг подскочил к капоту и поднял крышку, обнажив двигатель и прочие приборы. — Центр тяжести смещен вниз! Рядный, не четырех, а шестицилиндровый двигатель! Объемом два и два литра! Цепная передача! Карданный вал! Восемьдесят четыре лошадиные, мать их, силы! Максимальная скорость в сто шестьдесят в час! И, самое главное — полный, да раздери меня Горный Тролль, привод! Да еще и с литыми дисками, чтобы охлаждать тормоза!
Лейтенант Дагдаг отошел в сторону от своего творения и посмотрел на Арда.
— Автомобиль… это твоя тощая задница, капрал, ездит на автомобиле…
— Эй! — хотел было возмутиться Милар, а затем подумал немного и пожал плечами.
Старенький «Деркс» ведь действительно был автомобилем, да еще и тоже — творением Дагдага, так что непонятна сама суть странного оскорбления.
— … а это не автомобиль! — продолжал лейтенант, едва не облизывая покатый корпус. — Это произведение искусства!
— Дагдаг.
— Что⁈ — рявкнул лейтенант.
— А почему у твоего произведения искусства нет крыши? — склонив голову на бок, спросил Ардан. — И второго ряда сидений тоже нет.
Дагдаг, чуть приоткрывая рот, медленно повернулся к смеющемуся капитану.
— Милар, сердце мое по крови человеческой, может, все же, мы тебя за руль посадим? — чуть ли не плакал инженер. — Это же все равно, что с ослом разговаривать! Он ведь в первом же повороте разложится! И плакали шесть с половиной тысяч казенных эксов.
Ардан чуть было воздухом не подавился.