Ард бросил взгляд на автомобиль слева. Низкий, приземистый, выкрашенный в ядовито-зеленый цвет, с длинным вытянутым капотом, похожим на морду борзой, и хромированными выхлопными трубами, торчавшими из-за задних крыльев, как рога жука. За рулем сидел пилот с такими пышными рыжими усами, что те выбивались из-под шарфа и развевались на ветру, как два маленьких боевых знамени.
Справа от Арда примостился массивный, квадратный аппарат грязно-красного цвета, похожий на кирпич на колесах, с двумя выступающими фарами, напоминавшими глаза лягушки. Его пилот (лысый, с блестящей, как начищенный котел, головой и чудовищной бородавкой на кончике носа) даже не смотрел в сторону Арда, полностью сосредоточившись на стартовой линии.
Впереди, на первых позициях, стояли фавориты. Ард уже даже запомнил их автомобили. Элегантные и обтекаемые машины с длинными кузовами и низкой посадкой, выкрашенные в серебристый и темно-синий, явно собранные не в казенной мастерской полубезумного дворфа, а в настоящих конструкторских бюро, с настоящими инженерами и настоящим бюджетом.
Впрочем, скорее всего, все то же самое можно было сказать и про Дагдага, но… Ард не сильно радовался тому, где и при каких обстоятельствах сейчас находился.
На первой позиции обустроился серебристый автомобиль с черной полосой по капоту, за рулем которого сидел человек в белом шарфе и кожаном шлеме, надвинутом на глаза так низко, что виден был только острый, хищный подбородок.
— Рефери на позициях! — продолжал конферансье. — Флаги подняты! Господа пилоты, приготовьтесь!
Ард выжал сцепление. Левая нога слегка дрожала. Не от страха, а от напряжения, потому как педаль в творении Дагдага была тугой, как отведенная назад ветка тиса, и требовала усилия, от которого уже через минуту начинало ныть пока еще не окончательно зажившее бедро.
Правая рука юноши лежала на рычаге коробки передач. Первая, нейтральная, он переключал туда и обратно, проверяя ход инструмента, и чувствуя, как механизм щелкает под ладонью. Двигатель, спрятанный где-то за его спиной (Дагдаг, в припадке инженерного безумия, разместил мотор сзади, заявив, что так улучшается сцепление задних колес с дорогой), ревел низким, утробным рокотом, от которого вибрировало все — начиная сиденьем и рулем, и заканчивая зубами.
— Внимание!
Выстрел стартового пистолета разорвал воздух хлестким ударом ковбойского хлыста.
Шестнадцать автомобилей одновременно рванули с места, и мир вокруг превратился в рев, дым и бьющий о стеклянный шилд гравий. Ард отпустил сцепление — слишком резко, как всегда, — и «банка» дернулась, едва не заглохнув, но мотор Дагдага, закаленный руками дворфа, вместо ласковых слов стучавшим по деталям гаечным ключом, выдержал и потащил автомобиль вперед с такой яростью, что Арда вдавило в спинку сиденья.
Ему требовалось перейти на вторую передачу. Стиснув зубы, юноша выжал сцепление и толкнул рычаг вперед и влево, а затем резко отпустил. Мотор взвыл на полтона выше прежнего, и гравий полетел из-под колес. Ветер ударил в лицо и разбился об очки — Арду, благодаря третьему веку, те не требовались, но было бы странно, явись он без важного предмета «формы».
Он уже отставал. Зеленый автомобиль с усатым пилотом ушел вперед почти сразу. Так легко, будто его машина весила вдвое меньше, а красный кирпич справа, несмотря на свою нелепую внешность, тоже оказался резвее, чем выглядел. Его лысый водитель с бородавкой уже маячил впереди, обдавая Арда горячим выхлопом.
Пришла пора третьей. Ард вдавил сцепление, дернул рычаг на себя и вправо, поймал передачу и отпустил педаль, одновременно вжимая газ. Его ждала прямая. Длинный, ровный, метров триста участок, и здесь, именно здесь, Ард почувствовал то, о чем говорил Дагдаг. Его уродливая, клепаная, лишенная всякой красоты жестяная банка (по мнению внутреннего голоса Арда), внезапно обрела крылья и полетела. Мотор, перейдя на третью передачу, выдал такой рывок, что Ард на мгновение потерял чувство собственного веса, и машина понеслась по прямой, пожирая гравий, обгоняя собственный рев.
Красный кирпич, который только что был впереди, начал медленно, неохотно сползать назад — сначала вровень с передним колесом Арда, потом вровень с кабиной, а потом и вовсе замаячил в боковых зеркалах.
— Шестнадцатый набирает скорость на прямой и обходит девятого! — взорвался конферансье. — Неожиданно для новичка, дамы и господа, весьма неожиданно!
Первый поворот надвинулся на Арда неприступной стеной. Забирающий вправо, невероятно крутой, обозначенный полосатыми столбами и мешками с песком, за которыми начинался обрыв к зрительским трибунам. Ард вспомнил слова Дагдага и ударил по тормозу, одновременно вдавив сцепление левой ногой. Правая рука сдернула рычаг обратно на вторую, и юноша заложил руль в сторону дуги трека, прижимая правое колесо к внутреннему краю поворота. Он чувствовал, как задние колеса чуть скользят на гравии, как машину тянет наружу, к мешкам, к бордюру, к обрыву, и стиснул руль крепче, удерживая траекторию.