На деле же они приценивались к незнакомцам. Жёлтый плащ Старшего Магистра и Синий плащ Арда заставили несколько пар глаз задержаться дольше обычного, но затем, точно так же, как и остальные, ковбои отвернулись и вернулись к своим делам. Маги, даже Красной звезды, на приграничных территориях пользовались тем молчаливым уважением, которое оказывают людям, способным превратить твой стол вместе со стаканом в груду дымящихся угольков.
Таисия, всё ещё «тая» на руке Наленского, с видом столичной гостьи, впервые оказавшейся в провинции, огляделась и тут же, с очаровательной гримаской, прижала к носу платочек.
— Какой… колорит, — произнесла она тоном, который мог в равной степени означать и восхищение, и брезгливость, и всё что угодно между ними.
Старший Магистр повёл её к столу в дальнем углу. Тому, что стоял у окна, стекло которого облюбовал паук. Через белёсую сеточку паутины, занявшей верхний угол, пробивался пыльный луч света. Чаз галантно отодвинул для госпожи стул. Таисия, с не менее куртуазным кивком, села, расправив юбку, а Наленский опустился напротив. Ардан, которому стул, разумеется, никто не отодвигал и даже не собирался, устроился с краю, прислонив посох к стене.
Старший Магистр щёлкнул пальцами и указал на проходившую мимо молоденькую официантку — невысокую девушку лет семнадцати, с двумя русыми косами и россыпью веснушек на обгоревшем от солнца носу, которая несла поднос с пустыми кружками.
— Барышня! — гаркнул Наленский так, что девушка вздрогнула и едва не уронила поднос. — Сюда, будьте любезны, если, конечно, ваши прелестные ножки способны преодолеть это расстояние в обозримом будущем.
Девушка покраснела от подбородка до корней волос и подошла к столу, попутно прижимая поднос к груди, на манер щита из рыцарских времён.
— Что изволите, господа? — голос у неё был тихий и чуть дрожащий, а ещё она старалась не смотреть на «лицо» Арда, которое, впрочем, никто не хотел подолгу разглядывать.
— Что у вас есть из вина, дорогая моя? — Наленский откинулся на стуле и оглядел девушку с ног до головы с таким выражением, будто оценивал лошадь на ярмарке. — И, умоляю, не говорите мне, что только брага и пиво, иначе я расплачусь прямо здесь, а мне не хотелось бы расстраивать мою спутницу видом слёз седеющего мужчины.
— У нас есть вино, господин, — девушка чуть подняла подбородок, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на обиду. — Красное, с южных виноградников Лазурной Губернии, прошлогоднего урожая.
— Лазурное прошлогоднее? — Наленский изобразил страдание на своём полном, румяном лице. — Ну что ж, видимо, на безрыбье и рак — рыба, а в вашем случае, красавица, и уксус сойдёт за Линтеларское полусухое. Несите бутылку и три… нет, два бокала. Капитан Скофский, полагаю, обойдётся кружкой, ему всё равно не отличить Форийское бордовое от бордюра.
Наленский заливисто загоготал над собственной шуткой. Таисия засмеялась вместе с ним с той актёрской безупречностью, которая вызывала у Арда одновременно восхищение и тошноту. Официантка кивнула и ушла, а Ард заметил, как на её спине, под фартуком, напряглись лопатки.
Мысленно он досчитал уже до двенадцати.
За соседним столом двое мужчин (оба в кожаных жилетах и с лицами, на которых отражалось больше, чем Ардан хотел бы заметить в постороннем человеке) обменялись короткими, недовольными взглядами и снова уставились в свои кружки. Напряжение в зале достигло уже почти осязаемого состояния. Оно висело в воздухе наравне с табачным дымом и запахом пролитого пива. Ардан буквально чувствовал его собственной кожей. Видел, как при каждой реплике Наленского несколько пар глаз чуть прищуривались, а несколько рук, лежавших на столах, едва заметно смещались ближе к поясам.
Но никто не двинулся. Синий и Жёлтый плащи справлялись со своей нетривиальной задачей по остужению самых буйных голов. Можно сколько угодно ненавидеть столичных щеголей и презирать их манеры, но получить Звёздной печатью в грудь не хотелось никому. Так что ковбои пили крепкое пиво и молчали, а Старший Магистр продолжал блистать своим неподражаемым остроумием.
Официантка вернулась с бутылкой и бокалами, и Наленский, не без театральности, налил вино, понюхал, скривился и тем не менее выпил. Таисия пригубила из своего бокала и, поставив тот на стол, наклонилась к Старшему Магистру с видом девочки, которой вот-вот расскажут самую интересную на свете сказку.